На конференции «Долгое эхо диктатуры. Жертвы политических репрессий в странах бывшего СССР ― реабилитация и память», организованной международный обществом «Мемориал», выступил директор Института проблем коммунизма и его последствий в Тиране Агрон Туфа. Он попытался объяснить, почему албанский коммунизм считается самым жестоким вариантом сталинизма.
На фото - Энвер Ходжа. Плоть от плоти своего народа. Картина художника Зефа Шоши (Zef Shoshi), 1976 г.
В начале своего выступления Туфа обрисовал условия, сложившиеся в Албании после Второй мировой войны. В 1945 году, в результате объединения коммунистических сил под лозунгами антифашизма, к власти в стране пришла «Коммунистическая партия Албании» (КПА), в дальнейшем, по совету Иосифа Сталина, сменившая название на Албанскую партию труда. Первым секретарем ЦК партии стал Энвер Ходжа, фактически сосредоточивший власть в своих руках на ближайшие четыре десятка лет. «В течение полувека после Второй мировой войны КПА шла по пути террора, сопровождая его насилием, зачистками определенных слоев населения и подавлением антикоммунистических настроений, периодически высказываемых на севере страны. В эти десятилетия было все: суды над интеллектуальной элитой, свое КГБ, которое у нас называлось "Сигурими" (алб. Директорат государственной безопасности. ― РП), расстрелы без суда и следствия», ― вспоминает Туфа.
По его словам, многие ученые называют правление Ходжи самой жестокой версией сталинизма. На вопрос «почему?» у Туфы есть сразу три ответа. «Во-первых, антифашистское сопротивление в Албании действительно было одним из самых великих. В течение войны многие мои соотечественники принимали к себе евреев, которым удавалось скрыться от нацистов. В общей сложности в Албании удалось спастись 3500 евреям, это редчайшая для Европы цифра. Албанцы ― сильный народ, но через освободительные бои в стране в мгновение ока установилась коммунистическая диктатура, а война против вторжения деградировала в гражданскую войну», ― говорит он.
Вторая, названная Туфой причина, по которой коммунистический режим в Албании можно считать самым суровым из всех существовавших, ― это жестокость, с которой люди подвергались репрессиям. По словам Туфы, казни, пытки, жестокое обращение в трудовых лагерях, ссылки и преследование родственников тех людей, которые оказывались неугодными КПА и «Сигурими», продолжались вплоть до окончания коммунистического правления в стране. Репрессии сопровождались проведением экстремальных реформ, таких как конфискация частной собственности, запрет на многие профессии и, наконец, запрет на любую религиозную практику, в 1976 году закрепленный в конституции.
Люди, признанные «буржуазными элементами», но по каким-то причинам избежавшие трудового лагеря или расстрела, попадали под ограничения, например, они не имели права вступать в брак, рожать детей, получать образование или пенсию. Дома, в которых они жили, просто реквизировались и отдавались более «идеологически верным людям», утверждает директор Института проблем коммунизма. «После разрыва с СССР Албания была единственной страной Европы, которая шла по маоистскому пути в искусстве, науке и в повседневной жизни. После 1970-х годов прошлого века, когда отношения с Китаем были разорваны, она встала на собственный путь, и расстрелов стало еще больше», ― говорит Туфа.
По его словам, Уголовный кодекс Албании времен Ходжи предусматривал наказание в виде смертной казни не только за насильственные преступления или открытую борьбу с партией, но и за антикоммунистическую агитацию, которой признавались даже «кухонные разговоры», «демократическую пропаганду», попытку выезда из страны или «саботаж в искусстве и культуре». Особое внимание «Сигурими» уделяла потомкам обеспеченных или интеллигентских семей, в основном проживавших на севере страны.
На основе интервью с жертвами репрессий, сбора архивной информации и анализа данных из других источников, Институту проблем коммунизма удалось установить виды пыток, наиболее популярных среди сотрудников тайной политической полиции Албании. Как объясняет Туфа, коммунистическая Албания делилась на 26 административных районов, в каждом из которых было свое отделение внутренних дел. Большую часть принадлежащих спецслужбе зданий занимали камеры размером два на один метр.
Далее эксперт перечислил издевательства, которые там практиковались: «Сексуальные пытки с повреждением гениталий при помощи раскаленного железа, особенно популярные по отношению к женщинам; длительное лишение сна, равно как и лишение возможности сесть или лечь в течение нескольких недель; использование электротока; подвешивание к потолку за руки; заполнение рта солью; перелом пальцев плоскогубцами; изнасилование членов семьи перед глазами задержанного; погружение задержанного в яму экскрементов; надувание ануса задержанного насосом».
Третья причина, почему албанский коммунизм можно считать самым жестоким вариантом сталинизма, состоит в том, что диктатура в малонаселенной Албании существовала слишком долго. По словам Туфы, к концу войны в Албании проживал один миллион человек, к концу коммунистического правления ― три миллиона. «С падением коммунизма Албания стала не только экономическим и интеллектуальным банкротом, но и банкротом демографическим. Диктатура уничтожила не только противников коммунистических идеологий, но и их семьи», ― поясняет исследователь.
По данным Института проблем коммунизма, с 1945 по 1991 год по политическим мотивам в албанские тюрьмы попали 64 135 человек, средний срок лишения свободы — девять лет. Подверглись депортации со своих мест проживания 220 тысяч человек. Казнены были 21 300 граждан, еще около 10 тысяч человек скончались в результате пыток в отделениях «Сигурими», а порядка 500 утратили после них свои умственные способности. Согласно данным, собранным после падения коммунистического режима, в общей сложности к категории репрессированных, политзаключенных и судимых по политическим статьям относятся около 30% всего населения страны.
В марте 1991 года в Албании прошли первые за 50 лет выборы, в результате которых к власти пришла наследница КПА ― Социалистическая партия труда во главе со ставленником Ходжи Рамизом Алией. Однако вскоре правительство социалистов ушло в отставку и появилось так называемое правительство стабильности нации. До сентября 1991 года новая власть не вспоминала о том, что, несмотря на свержение коммунистического режима, его жертвы остаются в тюрьмах и лагерях. Ситуация изменилась лишь тогда, когда под давлением международного сообщества албанский парламент принял закон «О невиновности, амнистии и реабилитации политзаключенных», установивший правовые принципы обращения с репрессированными, вспоминает Туфа.
Мужчины читают агитационную газету в преддверии выборов, март 1991 года. Фото: Chris Niedenthal / The LIFE Images Collection / Getty Images / Fotobank.ru
После этого в стране была основана Национальная ассоциация бывших политзэков Албании ― чрезвычайно многочисленная в масштабах столь маленькой страны организация. В 1993 году она опубликовала имена 186 человек, причастных к репрессиям. Среди них оказались функционеры КПА, прокуроры, судьи, офицеры, старшие чины органов внутренних дел и надзиратели мест лишения свободы. Организация стала добиваться проведения люстрации. Из ассоциации политзэков выросли другие объединения, которые начали оказывать давление на парламент и добиваться восстановления своих прав, в частности выплаты материальных компенсаций и предоставления жилья.
«В годы наибольшей активности Национальной ассоциации политзэков были приняты важнейшие законы ― о преступлениях против человечности в годы коммунизма и закон о проверке личности представителей власти, который должен был стать предвестником закона о люстрации. Однако в 1997 году к власти на фоне надвигающейся гражданской войны вновь пришли социалисты и отменили все эти достижения», ― вспоминает исследователь.
В 2008 году, когда правительство возглавил основатель Демократической партии Албании Сали Бериша, закон о люстрации вновь был внесен в парламент. После длительного обсуждения депутаты приняли его большинством голосов. Социалисты от участия в голосовании отказались. Однако он так и не вступил в силу. Конституционный суд Албании счел закон о люстрации нарушающим права человека, указанные в конституции страны. «Это очень грустная история. Албания упустила свой шанс и стала одной из немногих стран бывшего социалистического лагеря, которая не приняла этот закон. Это произошло потому, что Конституционный суд у нас представляли в большинстве своем судьи с кровавым коммунистическим прошлым. Если бы они подписали этот закон, то сами бы под него попали», ― поясняет Туфа.
«Был у Бродского стих о том, что, чтобы забыть прошлую жизнь, нужно прожить еще одну. А если мы перенесем это на все общество, то поймем, что албанское население очень в жизни разочаровано, и чтобы коллективное сознание забыло коммунистический террор, должно пройти еще хотя бы 50 лет», ― завершил свое выступление исследователь.
Статья Патр. Сергия в ЖМП "Есть ли у Христа наместник в Церкви?" с прозрачными намеками, что "епископ какой-нибудь всемирной столицы" мог бы административно возглавить вселенскую Церковь.
Из статьи: "...Во свете апостольского учения о существенном единстве Христа-Главы с его Телом – Церковью становятся, в сущности, немыслимыми никакие рассуждения о каком-то наместничестве в Церкви. Об этом можно говорить лишь до тех пор, пока мы рассматриваем Церковь как земную, человеческую организацию, хотя и с небесными задачами. На первом плане здесь – администрация, а для администрации неважно, от кого исходит распоряжение, лишь бы данное лицо имело надлежащие полномочия ...
Правда, на практике всякая группа людей, чтобы планомерно и успешно делать какое-нибудь общее дело, обыкновенно возглавляется кем-нибудь одним в качecтве руководителя. Как будто в этом направлении развивалось исторически и внешнее устройство Церкви ... Пожалуй, не будет ничего нарушающего описанный ход развития церковной жизни и неприемлемого и в том, если бы и всю вселенскую земную Церковь когда-нибудь возглавил тоже единый руководитель или предстоятель в качecтве, например, председателя Вселенского собора, но, конечно, не намecтника Христова, а только в качестве главы церковной иерархии; а также и в том, если таким возглавителем окажется епископ какой-нибудь всемирной столицы.
Завершится ли когда-нибудь развитие церковной жизни таким единоличным возглавлением, мы не знаем. Не будем настаивать и на опасности сосредоточивать вселенскую власть в руках одного человека, подверженного всяким искушениям. Допустим даже, что единоличное возглавление в административном отношении будет полезно для Церкви ... Господь ведет свою Церковь Одному Ему извecrным и угодным путем, и путь этот не всегда совпадает с соображениями человеческой мудрости.
...Как учреждение Божecrвенное и с задачами вышемирными, Церковь не может существовать лишь человеческими средствами и человеческой мудростью. Поэтому Божecтвенный Глава не оставляет жизнь Церкви без Своего непосредственного вмешательства. Подобно тому, как древнему Израилю посылал Он судей и пророков, так и в Церкви Своей в моменты чрезвычайные Он обычно посылает людей исключительной благодатной одаренности, как бы пророков, сильных духом. Не имея официального назначения, эти люди самым делом выдвигаются из общей массы и становятся предводителями других. Но это предводительство не имеет официального характера, не является установленной в Церкви должностью и не всегда держится служебных рамок. Как и всякое пророчество, оно есть личный подвиг таких людей, дело их личной инициативы и ревности о Боге и Церкви Божией ..."
ЖМП, 1944, N 2, стр. 13-18
На фото - Обложка книги: СТРАЖ ДОМА ГОСПОДНЯ. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский). Жертвенный подвиг стояния в Истине Православия. Предисловие Патриарха Алексия II. Автор-составитель Сергей Фомин. М. 2003 г.
«Обновление духа сердцам и просвещение внутренним даруй»
(Кондак Обновления Храма, 13-го сентября).
Такова, братие, молитва Вселенской Церкви, воспеваемая в завтрашний день, когда для некоторых из вас возобновится, а для некоторых впервые начнется высшее богословское учение в академических аудиториях. Церковь в сей день молится об обновлении нашей добродетели и духовного ведения, исходя из того неложного убеждения, что именно для этих двух высших начал нашей жизни, и притом только для них, среди текучей изменчивости всего земного не должно быть дряхлости и тления, но постоянное обновление и жизнь. Для добродетели сия жизнь продолжается после смерти на небе, ибо любовь никогда не перестает,— но продолжается и на земле в ее благотворном влиянии на ближних, на подобие ростков умершего семени пшеничного (Иоан. XII, 24), а также и в общении взаимной молитвы пред Богом; Бог же несть мертвых, но живых, вси бо Тому живи суть (Лук. XX, 38). — Не умирает и знание, ибо хотя испраздняется (1 Кор. XIII, 8) в будущей жизни, но передаваясь от поколения к поколению, живет и обновляется здесь в жизни церкви воинствующей.
В советское время Глеб Якунин был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду. Отбывал срок в Перми-37 (1979–1985 гг.), а затем два с половиной года провел в ссылке в Якутии. Участвовал в работе парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП (1991–1992 гг.). Комиссия опубликовала в том числе и архивные материалы КГБ о сотрудничестве отдельных иерархов РПЦ с КГБ. В 1993–1995 годах — депутат Госдумы.
РПЦ дважды предавала Якунина анафеме. Первый раз — в 1966 году за письмо, направленное патриарху Алексию I, в котором описывалось подавление органами государственной власти СССР прав и свобод верующих граждан страны (восстановлен в сане в 1987 году). Второй раз — в 1997 году «за самочинное ношение иерейского креста и священнических одежд» (после лишения сана в 1993 году по причине отказа подчиняться требованию о неучастии православных клириков в парламентских выборах), а также за «общение с самозваным патриархом Киевским Филаретом».
Сегодня Глеб Якунин — протопресвитер, секретарь Священного синода Апостольской православной церкви (АПЦ).
— КГБ нужна была церковь мракобесная, реакционная, послушная. А «голубые» всегда были очень послушные — они же скомпрометированы, в советское время за это можно было посадить. И спецслужбы с удовольствием пропускали наверх этих гомиков.
Нынешний патриарх Кирилл в молодости был личным секретарем митрополита Никодима (митрополит Ленинградский и Ладожский, 1963–1978 годы. — Е.М.). Потом Никодим сделал Кирилла ректором духовной академии. У Никодима тоже была эта страсть… А самые близкие к нему были: Ювеналий (митрополит Крутицкий и Коломенский), все зовут его «бабой Юлей» (он сейчас подал заявление, что он в отставку якобы уходит). Ну, и Кирилл…
— Если мы вернемся к славному отцу Андрею (Кураеву), то он написал, что рядовое духовенство, монахи честные, не «голубые»… Ерунда. Это вертикаль сверху донизу. И когда пришел Кирилл, то он поставил на должности 70 новых архиереев. Кирилл, став патриархом, начал подбирать своих сторонников и брал из глухой провинции каких-то игуменов, архимандритов и делал архиереями. И большинство из них «голубые». Значит, он сам прекрасно понимал, что их можно держать в руках, что они послушные.
Патриарх Кирилл функцию КГБ взял как бы на себя. КГБ, ФСБ здесь ни при чем. Сам Кирилл повел такую политику.
Мы, демократы, религиозный авангард, мы против гомофобии. И мы говорим, что опасность не в том, что он гомосексуалист, а в том, что он говорит. Отец Андрей (Кураев), разоблачая гомосексуализм в церкви, говорит, что это превратилось в лобби, гомосексуальное лобби. Опасность в другом — что они превращаются в политическую силу. Никто и никогда не мог касаться этой темы, потому что это было табу.
— На сегодняшний день гомосексуализм — это самый большой грех в РПЦ?
— Радикальная общественность, начиная с режиссера Охлобыстина и кончая депутатом Милоновым, считает почему-то, что гомосексуализм — это грех, что это извращение природы (В. Милонов — член приходского совета православной церкви Святителя Петра Митрополита Московского, И. Охлобыстин — священник РПЦ, временно запрещенный в священнослужении. — Е.М.). Но если природа гомосексуализма такова, что человек не способен полюбить вообще человека противоположного пола, то его трудно за это осуждать. Он по своей природе как бы женщина, мужчина в юбке.
— Но они же принимают обет безбрачия?
— Вот! Дело даже не в том, гомосексуалист он или не гомосексуалист, дело в том, что они не выполняют самое важное для монаха правило: если уж ты пошел в монахи, то держись. Если нет, лучше расстригись и женись. Так ведь у многих из нас и было, не выдержали — уходили. Есть испытания, скажем, Великий пост… Можешь выдержать — держи, а если не выдержал, иди исповедоваться. Если не способен побороть себя (даже разница здесь небольшая — правильным сексом занимаешься или ты гомосексуалист), уходи. А если ты епископ, то тем более должен уйти. Иди на покой.
— Но сейчас очень выгодно быть в церкви, это весьма денежная работа.
— О да, еще какая! Вот церковь наша: обряды, красивое богослужение, святыни, иконы, почитание… А что реально в церкви? То, что сейчас говорит Навальный, — «жулики и воры», так то же самое и в церкви, но в еще худшей форме. Когда человек воцерковляется, он все это видит. Это ужасно, что церковь фактически в плену суперконсервативных и антидемократических сил. Кирилл считает, что он стал патриархом, значит, ему уже все можно?!
Кирилл молчит, не может сказать, что у него такое в церкви творится. Выступил его рупор Чаплин. Наш «Чарли Чаплин». Позорище какое! Тема гомосексуализма — табу. Так ты скажи все-таки, есть у вас «гомики» или нет «гомиков»?
Такое слабое выступление было у Чаплина, ничего не сказал. И этот монолог, угроза Кураеву, что его в конце концов отлучат от церкви, как меня и как Филарета…
— Да, Чаплин сказал, что «у Кураева есть два пути: первый путь — покаяться, а второй путь — приложиться к тем, кто точно так же в свое время, объясняя свои слова и действия благими разговорами, покинул церковь и стал ее разрушать вместе с ее исконными недругами. Мы помним имена этих людей — Денисенко, Якунин, Дзюба. Некоторые из них упоминаются в СМИ, некоторые почти полностью забыты. Когда-то о них говорили как о героях, а потом стали говорить с пренебрежением или перестали говорить вовсе. Очень не хотелось бы, чтобы этот перечень имен пополнился именем протодьякона Андрея Кураева».
— На самом деле они страшно боятся, если отец Андрей (Кураев) сам не уйдет из церкви. И меня гнали, запрещали, отлучали. Я ведь тоже не плюнул и не ушел. Я прекрасно понимал, что надо изнутри с ними воевать, и тогда можно гораздо легче пробить хоть какие-то реформы внутри церкви. Пусть он (Кураев) сидит и пытается изнутри побороться. Пусть они сами его выгоняют.
Вот они говорят — Филарет… А я ведь несколько лет был близким к Филарету человеком. Я не забуду, как Филарет, когда его обвинили, что у него семья, сказал (при мне он это говорил): «Что такое семья? Даже если бы у меня была жена и дети, так мне это почетно по сравнению с ними, уж такое я бы про них говорил, что было бы стыдно всему народу». Он не стал разоблачать их гомосексуальность.
Вы обратите внимание, Чаплин, выступая по поводу обвинений Кураева, сказал: «Все Богом попущено», то есть они (Кураев и другие) якобы против Бога выступают. Значит, если «гомики» залезли наверх, это что, чуть ли не Богом они посланы, поскольку Бог попустил, чтобы они там были. Раз, дескать, Бог их не прогнал, значит, они законное место занимают. Это очень позорная ситуация, неправильная.
— Хочу напомнить одно ваше высказывание о Кирилле, еще до того как он стал патриархом: «Кирилл в 2000 году был автором социальной концепции РПЦ, Московской патриархии, один из пунктов которой фактически шантажирует власть, предупреждает, что церковь имеет право призывать свою паству к гражданскому неповиновению. Тогда Путин не набрал силу, но уже тогда Кремлю не нравилось это положение социальной концепции. Где гарантия, что, став патриархом, Кирилл в какой-то момент не призовет к этому неповиновению? Этот человек способен на резкие движения, экстремистские, к тому же он хитрый, тонкий дипломат, способен обыграть Кремль».
— Может быть, так оно и было бы. Но финансово-экономический кризис — это еще полбеды, а вот духовный кризис… Поэтому Путин заговорил о «скрепах». Он хотел, чтобы какая-то высокая духовная жизнь была. А сейчас открывается, что скрепы-то «голубые» оказались! И это в условиях, когда весь этот безумный депутатский корпус столько времени занимается гомофобией! Милонов и Охлобыстин кричат, что они готовы бороться с геями… Так почему они со своими архиереями не борются?
Вуду-вуду
— Случился какой-то переворот в умах людей с того момента, когда в Россию стали привозить артефакты.
— Пояс Богородицы?
— Даже нет, огонечек сначала. Первое, что Владимир Якунин, главный железнодорожник наш сделал, — привез этот Благодатный огонь. Но давно, еще в XIX веке, было написано, что священнослужители сами тихонько этот огонь зажигают. Сейчас зажигалочкой зажигают. И современный патриарх признался, что это обряд. Ничем этот огонек не отличается от того, что мы зажжем здесь, в комнате. Наша церковь тяготеет к обрядам.
— В одном из интервью вы сказали: «Сложилась фактически некая языческая церковь православного обряда. Мощам и иконам люди с радостью поклоняются, но Евангелие никому не интересно, так же как не интересна ценность личности священника или епископа. Тем более мало кого волнует церковное устройство, пьянство, воровство в церкви».
— Это абсолютно так. Эта церковь, которая занимается обрядом, магизмом… И это беда. Произошло какое-то великое перерождение. Смотрите, что происходит. Этот Благодатный огонек привезли. Потом Пояс Богородицы… Владел этой темой Владимир Якунин. Видимо, ему дано было это все организовывать. Как только он прибыл в Питер в аэропорт «Пулково», то сразу же появился Путин и целая серия его чиновников во главе с губернатором Санкт-Петербурга. Путин там три раза, по-моему, поцеловал этот Пояс, все остальные поцеловали. Этот Пояс стал летать по всей России — от Москвы до Дальнего Востока. И потом вся эта процедура закончилась в храме Христа Спасителя. Это было, хочу обратить ваше внимание, накануне выборов. По-видимому, мероприятие было рассчитано, что к Поясу Богородицы будет огромная толпа, особенно женщин, которые будут этим Поясом исцеляться, и им это счастье принесет…
Сейчас — Дары волхвов, опять очередь. Они стали фетишизм внедрять. Это совершенно позорная история — фетишизм. Что такое дары? Дары магов? Они маги, они не христиане, это восточные маги. Стоящие в очереди к Дарам видели, что это золото, ладан и смирна? Чего они целуют?
Да еще как пропускали людей к этим Дарам?! Это же прямо кощунство какое-то, с секундомером, за 60 секунд надо 60 человек пропустить. Не дают возможности помолиться. А кому молиться? Вот этим дарам молиться — ладану и смирне? Это типичное язычество. Язычество и фетишизм, когда обожествляют неодушевленные предметы. Дары — это неодушевленный предмет. Или этим магам надо молиться? А если молиться надо Христу, так и молись, зачем вообще все это нужно? Нас специально приучают и возвращают на 500 лет назад, когда было то же самое и когда появился Мартин Лютер (христианский богословXVIвека, инициатор реформирования католического христианства в соответствии с Библией. — Е.М.). Нас загоняют в африканскую религию, в конце концов вуду-вуду нам хотят преподать.
Я думаю, этими делами нынешние иерархи РПЦ согрешили против церкви. Это понижение церковной жизни. Александр Мень написал замечательную книгу «Магизм и единобожие». Он боролся против язычества. А тут, наоборот, никаких рассуждений не надо, учение Христа не надо. А надо только подскочить, поцеловать и — следующий, следующий…
— А вы не хотели сходить поцеловать Дары?
— Я считаю, это грех большой. Для верующего человека это означает опуститься в язычество. Ты пойди к иконам, поцелуй любую — больше получишь.
Самое страшное, что сделала Московская патриархия, — это полное превращение православия в обрядоверие, магизм, фетишизм. Московская патриархия все больше превращается в фетишистскую церковь. Это свидетельствует о величайшем кризисе Московской патриархии.
И обратите внимание, люди по 12 часов стояли… И ведь ни одного священнослужителя, ни одного священника не было, которые бы проповедовали. Ни в храме, ни около толпы. Почему патриарх Кирилл никого туда не послал? Ведь священнослужителей в Москве огромное количество. Там идеальные условия были, чтобы подлинное Евангелие проповедовать, Христа проповедовать. А было полное молчание.
Но зато там царствовал Энтео — совершенно полукарикатурный-полубезумный субъект, экстремист, который раздавал крестики и какие-то листовочки.
К сожалению, церковь находится в таком состоянии, что ей выгодно, чтобы были одни обряды, одни магические поцелуи, а подлинное слово Евангелия не звучало. Нет потребности, нет желания проповедовать Христа. Церковь живет какой-то другой жизнью.
— А какая сейчас жизнь у РПЦ?
— Главный принцип и беда нашей православной церкви заключается в том, что элементы демократии, которые были в ранней церкви, теперь совершенно отсутствуют. Ведь раньше община выбирала себе и священников, и епископов.
Необходимо восстановить эту традицию, чтобы высшее священноначалие обязательно выбиралось самими верующими. Кирилл создал мощную вертикаль власти. Павел Адельгейм (священник РПЦ, церковный публицист, выступавший с критикой внутрицерковной жизни. Был убит в августе 2013 года. — Е.М.) столько боролся против этой страшной вертикали власти, которую построил Кирилл. Мы надеялись, что придет ученик митрополита Ленинградского и Ладожского Никодима (Ротова), начнет в церкви какие-то реформы… А Кирилл начал с того, что все приходы взял под жесткий контроль. Это же абсолютно безумная идея для церкви. Это нарушение канонов и даже принципов церковного устройства.
— А в чем этот жесткий контроль проявляется?
— В том, что фактическими настоятелями каждого прихода являются архиереи, и архиерей имеет право убрать любого священника. Это противоречит даже государственному закону о церковном устройстве.
Павел Адельгейм больше десяти лет воевал со своим архиереем Евсевием (Саввиным) (архиепископ Псковский и Великолукский), боролся за возрождение подлинной церковной свободы хотя бы на уровне прихода. А теперь его убили. Мы канонизировали Павла Адельгейма в нашей церкви, он святой.
Фото: Анна АРТЕМЬЕВА/«Новая газета»
Заразная болезнь для монахов
— Монашество сейчас практически выродилось. А были великие монахи, были аскеты! И вот этот гомосексуализм… Почти все монастыри заражены этой болезнью. Монашество не выдерживает. У простых монахов та же самая проблема. Почему весь народ уважает монашество? Они дают клятву, что вообще от секса отказываются, монах должен побеждать это, заниматься молитвой, молиться о своем спасении и людей. И даже если он женится — это все равно грубейшее нарушение, а гомосексуализм тем более. Это ведь еще в Европе как-то с пониманием относятся к этой тяжкой проблеме, а у нас же — лютая ненависть.
И дело не в том, что они «голубые», дело в том, что это превращается в систему, в социально-политический лифт. Вот как эти мальчики из Татарии, что написали жалобу. Если бы они подставили свой «афедрон», как выразился по-гречески отец Кураев, «сфинктер», тогда они могли рассчитывать на благосклонность. Это путь социального лифта наверх. Вот что самое страшное. Они действительно побеждают и захватывают ведущие позиции внутри церкви. Это члены Политбюро.
Это создает большую угрозу. И Кураев это остро чувствует. Он боится даже об этом открыто говорить, он не хочет рисовать всю неприглядную картину. Но, думаю, он еще скажет об этом, когда его начнут по-настоящему гнать, давить…
— А Кураева, думаете, будут гнобить?
— У них абсолютно безвыходная ситуация. Абсолютно безвыходная. И я думаю, что решающую ошибку делает сам Кирилл. Почему? Потому что он не понимает, как он подставляет Путина. Путин же дал им все возможности духовного руководителя, это новое Политбюро, новый ЦК КПСС, это религиозный руководитель. Но когда они чистенькие, когда подол не задирается. Путин поставил на «скрепы», а «скрепы» оказались такие голубые…
Поэтому Кириллу надо было в любом случае отреагировать, и этого Анастасия надо было снять, наказать любой ценой (митрополит Казанский и Татарский Анастасий (Меткин), по мнению Андрея Кураева, принадлежит к «голубому лобби». — Е.М.).
Агенты в рясах
— У меня огромный опыт диссидентской работы. И за это время я очень много выступал против Московской патриархии. И главное мое выступление было, когда я попал в архивы Лубянки. За два месяца я познакомился с материалом, который свидетельствовал, что церковь не самостоятельно жила, а была полностью под влиянием Совета по делам религии и КГБ.
— А сейчас церковь самостоятельна, или она под влиянием ФСБ?
— Когда церковь была под полным контролем и влиянием КГБ, то еще можно было объяснить, что они в «плену», что творятся безобразия… А сейчас парадоксальная ситуация.
Если говорить о ФСБ, то скорее ФСБ боится церковь, потому что фактически церковь поставлена в положение бывшего ЦК КПСС и Коммунистической партии.
— А еще я вам хотела цитату Кирилла привести, патриарха. На собрании студентов Московского государственного университета тогда еще глава Отдела внешних церковных сношений Кирилл Гундяев заявил, что «факт встречи духовенства с представителями КГБ нравственно безразличен».
— Вместо того чтобы покаяться в этом и призвать других к покаянию за то, что они имели тесную связь с КГБ и КГБ руководил церковью, они пытаются с моральной точки зрения все это оправдать. Чтобы верующие, не дай бог, не осудили церковное руководство за то, что они верно служили не просто атеистическим, а органам безопасности, которые были призваны бороться с религией, и в частности с Русской православной церковью.
В сборнике статей «Горестные факты» приводится много фактов сотрудничества РПЦ с КГБ. «Ведь это наш общенациональный грех, который лишь в лице церковных пастырей сконцентрировался более ясно, полно и печально», — вторит священникам диакон Андрей Кураев, признавшийся, что он был завербован КГБ, отправлен на учебу в Румынию, и только августовский путч прервал его сотрудничество с органами». Кураев был уже тогда диаконом и занимался рекламой главы Московской патриархии Алексия II, будучи его пресс-секретарем.
Согласие на сотрудничество, как пишет Кураев, было дано им потому, что у него не было другого выхода. «Вернуться в мир я уже не могу, так как я со всем порвал, на работу меня тем более не возьмут. А главная мечта — служить церкви, к которой я шел уже несколько лет». Когда в 1988 году Кураев поехал в Румынию, еще существовала строгая система: тех священнослужителей, кто не сотрудничал с КГБ, не выпускали за границу.
Вот второй эпизод: это из частного определения Комиссии (в которой я состоял) президиума Верховного Совета РФ по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП, подписанное председателем комиссии Л. Пономаревым: «Комиссия обращает внимание руководства РПЦ на антиконституционное использование ЦК КПСС и органами КГБ СССР ряда церковных органов в своих целях путем вербовки и засылки в них агентуры КГБ. <…> Референт патриарха Алексея II, диакон Андрей Кураев, объявил публикации о материалах Комиссии гонением на Церковь и даже «триумфом» самого КГБ. Однако архиепископ Вильнюсский Хризостом по существу опроверг диакона Кураева и рассказал о своем 18-летнем сотрудничестве с КГБ. Ввиду отсутствия официальной точки зрения руководства Церкви Комиссия рекомендует внести в канонические и гражданские уставы запреты на тайное сотрудничество ответственных работников Церкви с органами государства». То есть Кураев выступал в защиту Моспатриархии.
Некоторые наши крайние радикалы, демократы говорят: ах, как так — раньше он был агентом КГБ, а сейчас он занимает такую крайнюю позицию? А на самом деле отец Андрей (Кураев) довольно консервативен, он выступал против Александра Меня, выступал против демократии… Ну что делать? Самый яркий пример в церковной жизни — это судьба апостола Павла. Апостол Павел — это величайший церковный реформатор. Его послание по своей глубине не уступает тексту Евангелия. Апостол Павел был величайший гонитель церкви. Сам не убивал, но когда побивали христиан, он охранял их имущество и говорил: «Я был величайший грешник». Вот парадокс церковной жизни, почему-то Бог выбирает грешников! Возможно, святые делают меньше добра, чем грешники. Так что я все вышесказанное перечеркиваю, если отец Андрей решил искренне заняться борьбой за очищение церкви. Я его целиком поддерживаю. И неважно здесь: был он агентом КГБ или не был агентом КГБ — это в прошлом. Сейчас он делает великое дело очищения церкви, и его в этом надо всячески поддерживать. Это правильная позиция.
Миссия PussyRiot
— Я считаю, что великая, по-настоящему особая миссия у PussyRiot. Я даже написал посвященный им небольшой сборник стихов «Пуссиниада»:
Надежда, Мария, Екатерина!
Вы развернули мегакартину,
Вы — панковы роки —
Пришли как пророки.
С амвонной купели
Вы правду пропели!
С амвона не врали
И тем подорвали
Духовно-греховный исток самозванства,
В духовной войне применив партизанство…
— А вам понравилась их акция в храме Христа Спасителя?
— Ну это не то слово. Я считаю, что эта акция решила судьбу всей нашей жизни, и впереди нам осталось только ждать, когда реализуется их молитва.
Они в форме чудесного знаменного распева пропели, помолились на том месте, откуда Кирилл говорит не совсем благие речи. Это уже чудо, как им удалось это реализовать. Это удивительная молитва. Причем по содержанию. Обратите внимание: «Богородица, Путина прогони». Это же очень мягкая форма. Мы видели на Болотной, были страшные лозунги против Путина. А они же гуманно просили, они же просили его просто прогнать, и все. Чтобы он ушел со своего поста.
А вот насчет Кирилла — там были страшные вещи. Они попали в самое сердце Кирилла. Я думаю, ему было очень плохо. Потому что они самую суть сказали: «Черная ряса, золотые погоны…» Ты лучше верь в Господа Бога, а не в Путина!
Я в свое время принимал участие в создании двух партий христианской демократии. Но так как у нас церковь в Московской патриархии по существу больше языческая, поэтому и народ непросвещенный, идея христианской демократии рухнула. Нет подлинной идеологии, нет настоящего христианства.
Нужно создавать христианскую демократию, как в Германии, где она процветает, где Меркель. А она, между прочим, дочь священника из ГДР.
У нас пока нет подлинных людей, которые готовы создать христианскую партию. Но я думаю, что если Толоконникова и Маша Алехина возьмутся за создание христианской (как ни парадоксально звучит), подлинной христианской демократической партии или христианского союза…
— Вы думаете, что их поддержат?
— Я думаю, что Толоконникова невероятно одаренный человек. А потом я как священник вижу, что какая-то благодать им дается, особая Божья помощь. Молодежь за ними пошла бы, тем более женщины сейчас популярны в политике. Так что у них реальная перспектива: позанимаются правозащитной деятельностью, а потом будут создавать христианскую партию.
Кот Пусик (по словам Глеба Якунина, назван так задолго до появления панк-группы). Фото: Анна АРТЕМЬЕВА/«Новая газета»
Возвращение…
— А вы хотите вернуться в РПЦ?
— В РПЦ? Да нет, ну только если она способна на реформы… Я даже допускаю, что придет когда-то время, что они еще сами снимут с меня анафему, потому что настолько абсурдные и безобразные обвинения и в отношении митрополита Филарета, и меня. Я готов вернуться. Мы же, несмотря на всю греховность, что происходит в РПЦ, все-таки признаем благодать в ней, и много священников, с которыми у нас добрые, хорошие отношения. Поэтому Кураеву желаем, чтобы он подольше оставался в церкви. В РПЦ должны за него держаться и не отпускать, потому что если они его отпустят, он может легко епископом стать в другой церкви.
— А примете Кураева в АПЦ, если его выгонят из РПЦ?
— Я скажу так: мы разномысленные люди. Он все-таки консерватор. Но я считаю, что и консерваторы, и фундаменталисты имеют право на существование, это их право. Отец Андрей критически относится к Александру Меню, к нашему великому святому. Ну и что? Бог допускает существование левых крайних и правых в церкви, ничего страшного нет в таком широком диапазоне. Мы готовы помочь, чтобы он стал епископом. Я думаю, что они по глупости добьются того, что его действительно выгонят, и он станет блестящим епископом.
Смотрите, вот правозащитники — Лев Пономарев, Людмила Алексеева — сколько старались, а вдруг пришли какие-то девки (PussyRiot), выскочили, и они впереди всех, самые знаменитые. Вообще Кирилл должен задуматься. Сколько он старался, а пришел Кураев, всего-навсего диакон, и он затмил его. Не понимает Кирилл, что нельзя такого человека было вообще трогать, пусть бы говорил, что угодно, ничего страшного. Сделали глупость, сейчас еще больше наделают глупостей, если его выгонят, и в конце концов сами же развалят свою церковь.
Для меня очень важно, не кто за Кураевым стоит, а против кого он стоит. А стоит он против безобразия, которое творится в Русской православной церкви. Если он поможет своей деятельностью, сумеет вложить свой вклад в победу добра, правды, свободы и демократии в церкви, то его надо всячески поддерживать.
6 сентября (н. ст.) 2014 г. шведская семья, муж и жена Мартины - строители часовни Св. Иосифа Обручника, расположенной недалеко от Упсалы - посетили сестер Свято-Филофеевского монастыря в Старой Упсале (ИПЦ Греции). В это утро там была отслужена Божественная Литургия о. Андерсом. После богослужения состоялся небольшой монастырский обед. Затем Мартины отправились в Стокгольм, чтобы посетить шведского епископа Иоанна, который и вдохновил эту благочестивую пару на строительство часовни Св. Иосифа.
Супруги Мартины не видели своего любимого владыку с октября 2010 года, всего лишь за несколько дней до того, как епископ Иоанн упал и сломал позвоночник. Владыка на протяжении всего времени со смирением терпел все трудности болезни и никогда не жаловался.
Епископ Иоанн был очень талантливым художником и хорошим учителем для многих иконописцев. И самую последнюю икону в своей жизни он написал с изображением святого Иосифа Обручника. Эту икону вместе со многими другими он разместил на стенах своей комнаты. Именно икону св. Иосифа владыка держит в специальном месте, чтобы можно было легко ее видеть с постели.
Гости показывали владыке Иоанну фотографии с освящения часовни Св. Иосифа, и он радовался, что теперь существует собственная маленькая часовня для поклонения святому угоднику Божию, и что он имеет к ней особое отношение.
Мария Мартин рассказывает, как этим утром она молилась в часовне на их ферме в лесу, а после совершила прогулку позади храма, и все овцы прибежали, чтобы посмотреть, почему она находится здесь. Они не привыкли видеть хозяйку в другом месте, позади часовни...
11.09.14. Фоторепортаж богослужений в день Усекновения главы св. Иоанна Предтечи и Крестителя Иоанна в Софийском Свято-Успенском кафедральном соборе (Болгарская Православная Старостильная Церковь).
Преподобный Иов родился в Галиции, в пределах Покутья, около 1550 года, происходил он из галицкорусских дворян. С ранних лет начал он обнаруживать склонность к духовной жизни и на 10 году от рождения тайно ушел от своих родителей в соседний Угорницкий монастырь Преображения Господня; на 12 году жизни он был пострижен в монахи с именем Иова, а когда ему было 30 лет, он был посвящен в иеромонахи и вскоре после этого принял схиму с именем Иоанна.
ВОПРОС:При предупреждении — терпимо ли причащать прихожан, пришедших в день причастия к половине литургии (не быв совсем на всенощной), или их не следует допускать совсем?
Об объявлении священником открытых им на исповеди преднамеренных злодейств, если исповедающиеся в оных не раскаялись и намерения своего совершить их не отложили. — С приложением особенной формы присяги для духовных лиц.
ВОПРОС:Два года тому назад я был в Детройте и обратил внимание, что во время литургии никто не становился на колени. Мне объяснили, что настоятель прихода говорил, что по воскресениям коленопреклонения не полагаются, так как воскресение — особенно торжественный день — память Светлого Христова Воскресения. Так ли это? Первый день Св. Троицы всегда бывает в воскресенье. У нас всегда читается молитва, которую священник предлагает прослушать «преклоньше колена».
Глава УПЦ КП, патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет считает, что действия президента России Владимира Путина свидетельствуют об одержимости сатаной. Об этом говорится в заявлении, опубликованном на официальном сайте УПЦ КП.
Автор: Монахиня Вера. Дата публикации: . Категория: История.
КРЕСТ РОМАНОВЫХ
Первая мировая война не обошла и императорский дом. Наиболее ярко проявили себя на фронтах дети самого разностороннего представителя царской династии — великого князя Константина Романова. Речь идет о семье внука Николая I, великого князя Константина Константиновича Романова. Крупный государственный деятель, георгиевский кавалер, командир Преображенского полка, начальник всех военных учебных заведений России, президент Российской императорской академии наук — за долгие годы пребывания на этом посту он основал Пушкинский дом, первое в России высшее учебное заведение для женщин, озаботился проблемами нуждающихся литераторов, ученых, музыкантов, организовывал научные экспедиции, иногда и на собственные деньги, в Каракумы, на Шпицберген, на поиски «земли Санникова». А еще — известный в то время поэт и драматург, подписывавший свои произведения криптонимом К. Р. С ним состояли в дружбе талантливейшие люди России — Достоевский, Гончаров, Фет, Чайковский, братья Васнецовы, Репин, Ковалевская, Майков, Полонский, адмирал Макаров…
Для великого князя Первая мировая война началась с оскорбительного инцидента. Летом 1914 года он с женой (великой княгиней Елизаветой Маврикиевной) и детьми (шесть сыновей и две дочери) находился в Германии на лечении. Страна была охвачена военной истерией, и представителя царской фамилии выдворили из страны. Поезд остановили недалеко от российской границы, задержали адъютанта и камердинера, пытались лишить свободы и самого князя, но супруга его послала срочную телеграмму в Берлин своей родственнице, императрице Германии Августе Виктории. Помогло. Семью пересадили в автомобили, под страхом смерти запретив смотреть в окна. Отъехав несколько километров от станции, всех высадили у обочины. Ничего не оставалось, как идти пешком по жаре к русской границе...
Князь Иоанн Константинович
Первым отправился на фронт старший сын Иоанн. «Благочестивый, любящий, вежливый, скромный, немного разиня, не обладающий даром слова, несообразительный, но вовсе неглупый и бесконечно добрый», — писал о нем в дневнике отец. Иоанн окончил Николаевское кавалерийское училище и с 1908 года состоял флигель-адъютантом при царе. Жена Иоанна, сербская принцесса Елена, предложила сложиться всей семьей и устроить подвижной лазарет в Первой армии, в которую она собиралась пойти медсестрой. Затем пришла очередь следующих сыновей — Гавриила, Игоря, Олега, Константина, служившего в лейб-гвардии Измайловском полку. Иоанну было 28 лет, Гавриилу 27, Константину 24, Олегу 21, Игорю 20... В семье Константиновичей ругали ли детей, одобряли ли, любовь к ним была безмерна.
Князь Игорь Константинович
Дети были разными. Старшие — стеснительными и неуверенными в себе. Поездка из Павловска в Царское Село без провожатого для них, уже юнкеров, была потрясением. С Гавриилом без конца случались всякие неприятности — то он неправильно наденет кушак, и главнокомандующий саморучно будет его перетягивать, то на встрече с эскадронным командиром стукнется головой о притолоку, а когда его пригласили в Манеж к завтраку царя, он сказал, что у него занятия с солдатами, забыв, что царю не отказывают. Но что касалось занятий с солдатами, тут он был лучше всех. Младшие воспитывались иначе. С сюрпризами выступили сразу трое: Константин, Игорь и Олег. Первые двое заявили, что хотят учиться в Пажеском корпусе, хотя членам императорской фамилии не полагалось становиться пажами. Более того, им не разрешалось и посещать учебные заведения — они должны заниматься только дома. Константин Константинович выпросил разрешение Косте учиться в корпусе, но не смог получить согласие императора на посещение классов. А вот Игорь так взбунтовался, что все же стал «приходящим» пажом, был с товарищами на «ты» и совершенно на равном с ними положении.
Князь Олег Константинович
Об Олеге расскажем отдельно. Окончив кадетский корпус, он мечтал поступить в императорский Александровский (Пушкинский) лицей. Семья была обескуражена, начались разногласия: ни один член императорского дома не носил гражданского мундира. Но Олега не интересовала военная карьера. Литература, история, сочинение стихов, рассказов, повестей — это было его страстью. И пришлось Константину Константиновичу ехать к царю... Впервые среди воспитанников Лицея появился представитель императорского дома. Работоспособность юноши была поразительна, он добывал редкие книги, словари, преподавателей изумлял обширными познаниями. В дневнике записывал: «Мне вспоминается крест, который мне подарили на совершеннолетие. Да, моя жизнь — не удовольствие, не развлечение, а крест. Мне хочется работать на благо России». Олег окончил лицей с серебряной медалью, а за выпускное сочинение был награжден Пушкинской медалью. Указами государя Олег был произведен в корнеты лейб-гвардии Гусарского полка и в титулярные советники, то есть получил сразу военный и гражданский чины.
Война спутала все планы. Августейшие князья свои щегольские сапоги, негодные для бездорожья, сменили на грубые, но добротные, сшитые в Гвардейском экономическом обществе; белье носили по две-три недели, самолично резали кур для проголодавшихся солдат, спали на земле, прыгали через брустверы, пробегали версты по вражеской земле. Великому князю Дмитрию Константиновичу, своему дяде, братья послали однажды телеграмму, в которой признавались, что с благодарностью вспоминают о его уроках: два года подряд, живя в Павловске, они ежедневно ездили верхом в любую погоду под его надзором, и теперь ему обязаны тем, что еще не ранены и не убиты. Они отмечали с горечью, какими грязными, некрасивыми выглядят русские пограничные города по сравнению с немецкими, с их ухоженными дорогами, красивыми домами, чистотой в парках, садах и на улицах. И в то же время они видели, с каким уважением русский солдат относится к чужой религии, как тихо, снимая фуражку, входит он в чужой храм и крестится. И это в то время, когда австрийцы с их бытовой культурой надругались над святыми дарами в боснийской православной церкви — растоптали их ногами.
Князь Гавриил Константинович
«Но почему форма и содержание всегда входят в противоречие?» — спрашивал в письмах отцу Гавриил… В захваченном немецком городе, наблюдая недружелюбие местных жителей, он старался быть любезным, «чтобы оставить о нас, русских, хорошее впечатление» (так объяснял он свое поведение). А перепуганному немецкому крестьянину объяснял, что его мать — урожденная немка, что его дядя — герцог Саксен-Альтенбургский и что германская кронпринцесса Цецилия приходится ему троюродной сестрой. «Мы, все люди — родственники, — говорил он по-немецки, — а почему-то убиваем друг друга». Крестьянин молчал. Каждый из братьев прошел свое боевое крещение, оказавшись на волосок от гибели. Игорю и Гавриилу (они служили рядом) спасли жизнь уроки Суворова. Эскадрон подходил к лесу, вдруг раздался шквальный огонь. Наши гусары начали отступать. И тогда князь Игорь, вспомнив, как подбадривал солдат великий генералиссимус, закричал: «Заманивай! Заманивай!», будто принимал их действия за маневр, а не за проявление паники. Гавриил подхватил призыв брата. Солдаты, устыдившись, вернулись и бросились на вражеские окопы.
Позже Гавриил был приглашен к высочайшему обеду в царском поезде. Николай II вручил ему георгиевский темляк и маленький Георгиевский крестик на эфес шашки, а также орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Отличился и Константин: в Петрограде с восхищением рассказывали, как он спас полковое знамя — за этот подвиг он был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.
Георгиевский крест засветится 29 сентября 1914 года и на груди Олега. Воинское начальство, памятуя об императорской крови князя, определило его в ординарцы при Главной квартире. Однако тот наотрез отказался от штабной должности и ушел на передовую. У деревни Пильвишки его взвод наткнулся на германские разъезды. Гусары стремительно пошли в атаку, Олег первым доскакал до неприятеля. Противник изрублен, оставшиеся сдаются в плен. И вдруг — удар. Валявшийся на земле немец выстрелил в князя. Его везли на телеге в ближайшее селение, потом в Вильну. Пришел в сознание только после операции. Прямо в палату доставили телеграмму царя о пожаловании ордена Святого Георгия 4-й степени за мужество и храбрость. Олег слабо улыбнулся: «Я счастлив… В войсках произведет хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь царского дома».
Юноша слабел на глазах. Он предчувствовал свою гибель — попросил мать вернуть обручальное кольцо невесте, княжне Надежде Петровне, дочери великого князя Петра Николаевича. Вскоре приехали родители. Воспитатель Олега генерал Ермолинский вспоминал: «На минуту он их узнал. Великий князь привез умирающему сыну Георгиевский крест его деда... Олег потянулся и поцеловал белую эмаль… В 8 часов 20 минут окончилась молодая жизнь…» Это было 29 сентября 1914 года.
Князь Олег Константинович на смертном одре
Единственного члена Российского императорского дома, погибшего на Первой мировой, везли хоронить в Осташево, в их подмосковную усадьбу. Отец, Константин Константинович, вспоминал: «На холмике, возвышающемся над заливным берегом Рузы, вырыли глубокую могилу, обделав ее деревянными досками. Осташевский батюшка перед опусканием гроба в могилу прочел по бумажке слово, оно было немудреное, но нельзя было слушать без слез. Мы отцепили от крышки гроба защитную фуражку и шашку, кто- то из крестьян попросил поцеловать ее. Опустили гроб в могилу, и все было кончено». А на столе в Осташевском кабинете остался дневник Олега с последней записью: «Всегда буду думать о том, как мне лучше достигнуть моей цели — сделать много добра моей Родине».
Не оправившись от смерти сына, великий князь умер в 1915 году. Иоанн, Константин и Игорь в 1918-м будут сброшены в шахту под Алапаевском. Георгий окончит свои дни в Нью-Йорке в 38-м. Гавриилу жизнь сохранило распоряжение Ленина, сделанное по просьбе Горького, — он умрет в Париже в 55-м. Княгиня Татьяна примет постриг и скончается в Иерусалиме в 79-м. Княжна Вера завершит свой земной путь в русско-американском доме престарелых в 2001 году.
Оценка деятельности митр. Сергия (Страгородского) одним из авторитетных руководителей Катакомбной Церкви, предположительно, архиепископом Арсением (Жадановским):
"Дорогие детки! ...Вы просите разъяснения одной и той же темы. О ней лучше всего было бы поговорить при встрече, но, к сожалению приходится писать с риском не ответить на некоторые ваши недоумения ". Описав далее преследования против Церкви и церковную политику митр. Сергия, автор письма продолжает: "...Вскоре пагубные последствия этого "направления" не замедлили сказаться. За "отошедшими" в концлагеря скоро последовали и все надеявшиеся спастись под его(митр. Сергия - Л.Р.) омофором. Храмы и обители быстро закрывались, одни за другими, и через десять лет после Декларации, сулившей Церкви "тихое и безмятежное житие", на всем безбрежном пространстве СССР осталось только несколько xpамов (подч. в тексте - Л.Р.) в больших городах; они так и назывались "показательными". Да остался еще митр. Сергий с незаконно им организованным синодом – полтора десятка готовых на все архиереев, среди которых был и будущий Патриарх всея Руси Алексий Симанский.
Так бы это и продолжалось, если бы не случилась война. В оккупированных немцами областях сразу же началось стихийное церковное строительство. Открывались, очищались и освящались оскверненные, но уцелевшие церкви, а где они были разрушены, там устраивались молитвенные дома. Туда верующие сносили сохраненные ими свято антиминсы, иконы, сосуды, всякую утварь. Тысячные толпы снова пришли в храмы, снова услышали Слово Божие, снова причастились бескровной жертвы.
Все это не могло не отразиться и в областях, еще оставшихся под властью Сталина. Он понял, что продолжение прежней церковной политики может оказаться для него сугубо опасным и, решив не отставать от Гитлера в благочестии, повелел во всем послушному ему митр.Сергию снова открывать те храмы, закрытие которых он, т.е. митр.Сергий, незадолго перед тем оправдывал, неоднократно заявляя всему миру, что никаких гонений в СССР нет, а храмы закрываются потому, что об этом ходатайствуют прихожане, решившие, что храм им не нужен.
И вот начинается "новая эра". Открываются храмы, полтора десятка епископов по разрешению Сталина делают митр. Сергия Патриархом или компатриархом, как справедливо прозвали его немцы в своих газетах. Новоиспеченный Патриарх начинает лихорадочно увеличивать сонм своих епископов (какое точное выражение! – Л.Р.), доведя их за недолгий период своего патриаршества до 50-ти с лишним душ, конечно, из единомышленников.
Осуществляются даже самые смелые мечты – открывается несколько семинарий и две Академии, разрешается издание журнала Патриархии. Разница только в том, что причиной всего этого "расцвета" была, очевидно, не Декларация митр. Сергия, а нечто совершенно ничем в своем существовании митр. Сергию не обязанное – весьма по началу успешное наступление Гитлера.
То, что эта перемена церковной политики была не искренней, а только вынужденной, показывает практика партии в последующее время, имеющая целью ликвидировать Православную Церковь до конца текущей семилетки (имеется в виду Хрущевское гонение - Л.Р.). Реакция патриарха Алексия на эту практику ни на йоту не разнится от реакции митр. Сергия на разгром церковных организаций в 30-е годы. Она так же постыдна и преступна. И оправдать ее невозможно ничем. (Выд. мною – Л.Р.)
Правы ли мы, утверждая это и на этом основании продолжая пребывать вне общения с иерархией, возглавляемой Патриархом Алексием?
Безусловно правы. Не отдана ли Православная Церковь на поток и разграбление заклятым Ее врагам? Кто фактически самовластно распоряжается Церковью – не областные ли и районные уполномоченные, возглавляемые своим председателем – Куроедовым? Не вмешиваются ли они во всем мелочи церковной жизни, стараясь, конечно, не упорядочить ее, а нанести ей как можно больше вреда? Не превращается ли весь епископат в пустую декоративную ширму, прикрывающую своим благолепием черное дело поругания святыни веры? Не дошли ли некоторые из епископов до того, что сами приезжают закрывать монастыри, вместо того, чтобы их защищать (это было на моих глазах)?
Не осмеливаются ли уполномоченные требовать от священников не пускать малолетних в церковь, не исповедовать, не причащать их? Не осуждают ли все посылаемые п. Алексием делегации на всевозможные церковные конференции антикоммунизм, как несогласное с христианством учение, в то время как коммунизм сам себя без всякого стеснения объявляет антихристианским?
Таким образом, всякое неодобрение, осуждение и идейная борьба с антихристианством, по новой сергианско - алексианской доктрине, объявляется делом, недостойным христианина, и наоборот – союз с врагами Христовыми, соучастие, содействие и не только молчаливое, но часто весьма громкое одобрение их разрушительной и гонительской деятельности (например: "Сталин – верный страж православия") – это прямой долг всякого христианина.
И в полном согласии с этой своей невероятной доктриной п.Алексий и действует. Он, например, спешит сделать выговор Кеннеди за возобновление ядерных испытаний, и он же упорно молчит не только, когда Хрущев делает то же самое, но и тогда, когда этот миротворец, нагло попирая не только права человека, но и собственные советские законы, разоряет Церковь.
Даже митр. Николай Крутицкий, ретивый и резвый апологет церковного НЭПа, не выдержал и предпочел опалу, а наш Святейший по-прежнему, как ни в чем не бывало, участвует в приемах, конгрессах, аплодирует и т.д.
"Все это так, – могут мне сказать, – но не нарушены ли вами церковные каноны, запрещающие клирикам прекращать общение со своими митрополитами и епископами до соборного суда?". Аргумент, как будто, очень весомый. Но – разберемся. И прежде всего спросим: разве у нас существуют периодические (раз в году и раз в 3 года) соборы, где мы могли бы апеллировать? А ведь согласно канонам, эти соборы – обязательное церковное установление.
Выходит, что наши обвинители являются nервыми нарушителями (выделено в тексте – Л.Р.) канонов, вынуждающими нас тоже не соблюдать их. Ведь нельзя же обвинять нас за то, что мы "отделились от собора", если этих соборов вообще не созывают! (Вот – безупречная православная экклезиология! – Л.Р.)
Скажут: за последние 20 лет были соборы и съезды. Но какие? Это были съезды"nотаковщиков" (курсив в тексте – Л.Р.), покорно штамповавших приказы· сначала Карпова, а потом Куроедова. А ведь канонами запрещается (курсив в тексте – Л.Р.) какое бы то ни было давление гражданской власти на членов собора, и все, вынужденные этим давлением, постановления епископов объявляются недействительными.
Опять наши обвинители, выдающие себя за защитников канонов, оказываются их нарушителями. Постоянная картина: если судить по существу – они беззаконники и преступники, если судить формально – они блюстители канонического порядка в Церкви.
Но и это жалкое утешение существует только для весьма поверхностных исследований. А если взглянуть попристальнее, то обнаружится, что они не имеют никакого права настаивать на своей каноничности. Ибо существует канон, по которому всякий клирик (иерей или епископ), достигший своего сана по влиянию, настоянию или вообще по какому-нибудь давлению или помощи гражданской власти должен быть извержен из сана (курсив в тексте – Л.Р.). По этому канону, не говоря уже о нынешних епископах, которые не могут надеть омофора, пока на это не соизволит Куроедов, должен быть извержен из сана сам Патриарх, "избранный" собором по прямому приказу правительства.
Вот насколько канонична вся иерархия русской православной Церкви! Они, конечно, сейчас же скажут: так бывало и раньше. Бывало! Но это отнюдь не делает такой способ приобретения сана каноничным, и если раньше такие факты со стороны самодержавного правительства считались узурпацией, то каким словом назвать то чудовищное, что теперь происходит в Церкви? Так что путь они умолкнут и перестанут хвалиться своей мишурной каноничностью!
Существует еще одна, весьма примечательная особенность всех нынешних "церковных светил", странная и ничем не объяснимая, если не видеть здесь явного действия Правосудия Божия. Они сами себя секут (курсив в тексте – Л.Р.), при всем честном народе. Вот факты.
Когда появилась так называемая "Живая Церковь", то ее идеологи в своих журналах, желая как можно сильней опорочить отвергавшую их Православную Церковь, усиленно распространяли дотоле мало известные предсказания Преподобного Серафима Саровского о том, что наcтyпит время, когда многие архиереи отcтyпят от истинной веры и произведут смуту в Церкви. Этим предсказанием они хотели заклеймить Православную Церковь и отвратить от нее верующий народ. Но этот народ, доселе не знавший предсказания Преподобного, когда услышал о нем, то сразу и единогласно решил – этоне про Патриарха Тихона - это про вас! (Курсив в тексте – Л.Р.)
И, таким образом, вытащенное Живою Церковью с целью обличения и дискредитации Православной Церкви предсказание, обличило не Ее, а их самих. Так же произошло с митр. Сергием. Когда в оккупированных Гитлером областях уцелевшие священнослужители возобновили богослужение и таинства, митр. Сергий нашел правило св. Григория Неокесарийского, помещенное в "Книге правил", по которому те клирики, которые войдут в соглашение с отрядами жестоких насильников и будут участвовать с ними в разорении храмов и всяких насилиях, должны быть извержены из сана, отлучены от Церкви и даже на смертном одре лишены разрешения.
И это правило он со всею строгocтию применил к тем священнослужителям, которые не разрушали, а возобновляли храмы и были виноваты лишь тем, что Гитлер не мешал им в их святом деле. Так, не по адресу метая канонические громы и молнии, митр. Сергий в фатальном ослеплении не заметил, что это грозное правило с абсолютной точностью характеризует поведение его самого и его единомышленников, предавших Церковь в руки небывалых еще нигде насильников и покрывавших их злодеяния.
Так митр. Сергий из полного забвения сам извлек канон, озглашающий грозное прещение на него самого. А теперь этот канон висит с такой же тяжестью над п.Алексием и всеми его сподручными. Об этом столь неосмотрительном деянии митр. Сергия я узнал из его книги "Правда о Церкви" (кажется, так она называлась), изданной во время войны и привезенной сюда одним из офицеров Советской Армии. Тексты канонов я цитирую по памяти, но ручаюсь за их смысл. (См. "Правда о религии в России", 1942г., стр. 139 - Л.Р.).
Скажут: в пользу митр. Сергия говорит то, что к нему вернулся ряд архиереев, ранее от него отошедших. Нет, дорогие детки, этот факт нисколько не склоняет весы на его сторону. Я уже говорил, какую великую смуту вызвал митр. Сергий в умах и сердцах наших, как трудно было разобраться и решать, – вы не можете представить себе, как это было трудно, как мы метались и мучились. Неудивительно, что имели место колебания, перемены решений. Мотивов мы их не знаем, а они могли быть очень разными: не только доводами разума, но просто великой усталостью, или еще чем-нибудь другим. Один архиерей прямо сказал мне:
"Я тебе скажу откровенно: все, что делает митр. Сергий, – это гнусное паскудство, но я хочу наконец вернуться домой!" (Но дома он пробыл очень недолго).
Все вышесказанное, надеюсь, убедит вас, что не по легкомыслию или предубеждению сделали мы свой выбор, и не по легкости мысли и упорству не меняем его. Мы сделали его по крайнему нашему разумению и готовы с ним стать на суд Божий. Нас очень мало, но у нас есть и епископство православное, даже не только за границей, и совесть наша спокойна.
Мы веруем, что если жизнь человеческая продлится еще на земле, то некогда соберется собор, который оправдает наше дерзновение и справедливо оценит "мудрую политику" митр. Сергия и его последователей, захотевшего "спасать Церковь" ценой ее непорочности и истины.
Теперь – основной ваш вопрос: как вам быть? Если бы нынешние дни были похожи на дни сергианской смуты, я сказал бы вам то, что говорил тогда: ходите в храмы, не имеющие общения с митр. Сергием, а к нему и его сторонникам не ходите. Но времена изменились: наших храмов теперь в СССР нет.
Можем ли мы, ушедшие в свои одинокие кельи и обретающие там все, чем питали нас храмы, запрещать тысячам верующих, не имеющим такой возможности, искать утешения и духовной пищи в имеющихся храмах и осуждать их за то, что они ходят туда?
Не можем же мы уподобиться тем невегласам, которые тупо твердят: "это не храмы, это капища, посещающие их оскверняются и лишаются спасающей их благодати" – и прочие безумные глаголы. И я говорю вам: если не имеете других путей принимать участие в богослужении и приобщаться таинствам, если томит вас жажда церковного единения и молитвы и если посещение храмов дает вам это – то не смущаясь идите туда и не бойтесъ, что это будет грехом.
Дух дышит, где хочет, и по неизреченному милосердию своему Господь и через самых недостойных служителей Своих, даже через неверующих, не лишает христиан своих небесных даров. Если вам захочется более близкого, личного общения, то советую, как я и раньше говорил вам, избирать для этого священнослужителей искренних и нелицемерных, а таковые в храмах существуют. Им, конечно, трудно, но они как-то стараются пролезть сквозь игольное ушко. Искать таких среди епископов – почти безнадежно: громадное большинство их "ведает, что творит", и сейчас особенно оправданы слова св. Иоанна Златоустого: "Я никого на свете не боюсь; боюсь одних епископов".
Вот, кажется, все, что мне нужно было вам сказать, детки. Да, еще: не думайте, что если вы начнете посещать храмы и даже в них исповедоваться и причащатъся, то я буду вас считать чужими. Душа моя всегда открыта ддя вас, пока у вас есть желание общения с нею. С любoвью о Христе ... 1962 г.»
Автор и ведущий игумен Мефодий. Гость студии - иерей Алексий Иванов, рукоположенный для окормления православных русских, живущих в северном Кипре (турецкой части о. Кипр).
Московский Свято-Данилов монастырь много лет ведет работу по изучению своей богатой истории, в том числе недавней — истории гонений, закрытия обители и мученической кончины братии. Важнейшей фигурой этого периода является последний перед закрытием настоятель монастыря архиепископ Волоколамский Феодор (Поздеевский; †1937) — один из самых ярких иерархов в истории Русской Церкви последнего времени. Скрупулезное изучение всех материалов его последнего следственного дела заставляет иначе оценить многие ключевые аспекты достоверности и подлинности «лично подписанных» протоколов обвиняемых того страшного времени. И, наконец, исправить страшную несправедливость 1937 года, когда человека не только уничтожили физически, но и оклеветали его имя.
Глава «Даниловского Синода»
Архиепископ Феодор воспитал целую плеяду архиереев — настоящих духовных пастырей православного народа в годину страшных испытаний. Во многом именно благодаря владыке и близким ему по духу архиереям, сплотившимся вокруг него и Данилова монастыря (которых так и называли «Даниловским Синодом»), Русская Церковь устояла перед натиском богоборцев и разрушителей. Храмы, захваченные обновленцами, пустовали, в то время как Данилов монастырь еле вмещал молящихся. Владыку называли столпом православия, а «даниловцы» были для всех образцом непреклонного стояния в вере.
Последнее следственное дело архиепископа Феодора и даниловской братии1, получившее в исследовательской литературе название дела «Иноческого братства князя Даниила», частично уже публиковалось. Прежде исследователи неоднократно пытались его проанализировать, в основном принимая во внимание только протоколы допросов архиепископа Феодора, причем лишь последние. Но при внимательном изучении всех протоколов допросов обвиняемых и свидетелей (причем в хронологическом порядке, и не только дела владыки Феодора, но и предшествовавших ему дел — например, Ковровского епископа Афанасия (Сахарова; †1962)2 и даниловского архимандрита Симеона (Холмогорова; †1937)3, очень многие «странности» следственного дела становятся вполне понятными.
Это дело особенно наглядно показывает проблему, которая неуклонно встает перед каждым изучающим следственные дела лет «большого террора»: насколько можно верить тому, что написано в протоколах допросов 1937 года? Достаточно ли прочтения протокола последнего допроса, как правило, в то время «признательного», чтобы судить о том, сломало следствие человека или нет? Может ли подпись служить доказательством того, что человек не выдержал мучений?
Предыстория: в «разработке» — архиепископ Филипп (Гумилевский), епископ Афанасий (Сахаров) и архимандрит Симеон (Холмогоров)
По документам архиепископ Феодор (Поздеевский) был арестован 4 марта 1937 года. На самом деле последнее дело владыки Феодора началось минимум на год раньше, когда в апреле 1936 года прошли многочисленные аресты духовенства и мирян во Владимире. По делу № П-8218 были арестованы более 20 человек, в том числе епископ Афанасий (Сахаров). После революции 1917 года он придерживался тех же взглядов на церковную политику, что и владыка Феодор, их связь не прерывалась, причем поддерживалась в основном через отца Симеона (Холмогорова). Об этом не раз говорится в материалах дела.
Епископ Афанасий был обвинен в том, что «являлся активным участником нелегального контрреволюционного центра, проводившего антисоветскую деятельность на основе к/р платформы так называемого “ссыльного епископата”»4. И почти сразу в этом деле появляются фамилии даниловских монахов — Холмогорова, Климкова и других, проживавших во Владимире и незадолго до арестов переехавших в Киржач5. Как говорится в обвинительном заключении от 21 сентября 1936 года, епископ Афанасий «имел нелегальную связь с руководителем к/р подполья церковников — архим. Холмогоровым»6. Как один из руководителей «подпольной к/р церковной организации» был назван и архиепископ Феодор (Поздеевский)7.
Но самое главное обвинение появилось на листах протокола допроса 4 июля 1936 года архиепископа Владимирского и Суздальского Филиппа (Гумилевского; †1936): «В отношении Поздеевского, Холмогорова и других монахов бывшего Даниловского монастыря я знал, что они составляют самую непримиримую группу монашества, которая (группа) еще при патриархе Тихоне выдвинула оппозиционную программу активной борьбы против Советской власти. Этой программы все они придерживаются и в настоящее время. Эта группа церковников является самой правой частью ссыльного епископата, которая ведет активную деятельность по насаждению тайных церквей. Об этом мне хорошо было известно еще когда я был управляющим Московской епархии (1930 г.), и также в последнее время»8. Трудно сказать, кто настоящий автор этих строк, приводим их лишь для того, чтобы показать, как следователи подступались к даниловским делам.
В конце обвинительного заключения была поставлена задача на будущее: «Материал на Холмогорова, Коренченко и других лиц, связанных с ними, выделить и провести самостоятельное следствие»9. И это «самостоятельное следствие» продолжилось. Арестовывать пока не спешили, собирались сведения, выяснялись связи.
В чем признался певчий
В конце декабря 1936 года в Киржаче одновременно арестовываются почти все проживавшие там даниловцы: архимандрит Симеон (Холмогоров), иеромонах Игнатий (Бекренев), игумен Алексий (Селифонов), иеродиакон Анания (Алексеев), монах Антоний (Коренченко), келейник отца Симеона Михаил Карелин, несколько монахинь и другие (при аресте и обыске 29 декабря 1936 года у отца Симеона изымается переписка, на что обращаем особое внимание). Было заведено следственное дело № П-8151. Отметим: ведут его, а потом и дело владыки Феодора те же следователи, что и владимирское: младший лейтенант ГБ Каллистов и «нач. 3 отд. Секретно-политич. УГБ Управления НКВД по ИПО» Новиков. Поэтому из владимирского дела в киржачское переходят те же формулировки: «контрреволюционная программа ИПЦ» (потом будет и «контрреволюционная платформа ссыльных епископов»), «Пустынная церковь», «тайные постриги», «нелегальные сборища» и «провокационные слухи».
Начались допросы. Вместе с даниловскими монахами был арестован живший в то время в Киржаче и хорошо знакомый с даниловцами Серафим Голубцов. Он был певчим при Даниловском монастыре, в 1929 году вместе со многими даниловцами арестован и осужден на трехлетнюю ссылку, которую отбыл в 1933 году. После этого жил сначала во Владимире, потом в Киржаче. Этот молодой человек в то время уже старался держаться подальше от даниловцев. На первом же допросе он рассказал, что в квартире отца Симеона была нелегальная домашняя церковь, в которой тот совершал тайные богослужения, на которых сам Голубцов неоднократно присутствовал, но с ноября 1935 года он расстался с Холмогоровым, потому что тот «уговаривал стать монахом и окончательно остаться в его нелегальной тайной общине». На первых же допросах были названы практически все даниловцы и их помощники и помощницы, проживавшие в Киржаче, и приезжавшие к Холмогорову из других городов10.
На допросе Голубцова 17 января появляются имена даниловцев из других городов: «Мне известно, что “тайные домашние церкви” были в гг. Владимире и Киржаче. Точно не могу сказать, но слышал, что “тайные домашние церкви”, входящие в эту же организацию, имеются: в гор. Зарайске, Калязине, Малый Ярославец Московской области и г. Ростове Ярославской области. Из этих городов к Холмогорову в г. Владимир неоднократно приезжали: из г. Зарайска архимандрит быв[шего] Даниловского монастыря Поликарп, из г. Калязина архимандрит того же монастыря Стефан и из г. М[ало]-Ярославец и Ростов иеромонах того же монастыря Павел по фамилии как будто Троицкий»11.
Отметим, что эти имена появились в деле впервые. Так что все эти близкие владыке Феодору люди были названы задолго до его ареста в марте 1937-го. А на допросе Голубцова 20 января12 возникает уже целый список, в который вошли практически все даниловцы. Затем этот список почти без изменений, в том же самом порядке переходит сначала в «протоколы допросов» отца Симеона13, а затем и в якобы «признательные» допросы архиепископа Феодора. В эти последние «протоколы» вставили вообще все фамилии, набранные из всех других допросов. В связи с этим хотелось бы отметить, насколько недопустимо проявлять поспешность, с которой в некоторых современных изданиях виновником ареста всех этих людей называют непосредственно владыку Феодора.
Сразу же пошли и допросы архимандрита Симеона — тяжело больного человека, наполовину парализованного. На первом допросе отец Симеон «признался» в том, что переписывался с архиепископом Феодором14. А как он мог в этом не «признаться», если эта переписка была изъята при его аресте?! Следующий «протокол допроса» отца Симеона целиком построен на изъятой при его аресте переписке с архиепископом Феодором. Это даже не скрывается. Тем не менее потом, уже в допросах владыки Феодора, это будет выдаваться за его «живые» показания! Второго февраля допросы Серафима Голубцова заканчиваются, его дело выделяют из дела Холмогорова и приобщают к делу Поздеевского, а затем, как потом выясняется, освобождают. Были также многочисленные допросы «свидетелей», которые добавили информации и имен. И к марту основной материал для обвинения архиепископа Феодора и других даниловцев был собран.
Белые нитки девяти протоколов
Самого же настоятеля Данилова монастыря архиепископа Феодора (Поздеевского) в последний раз взяли под стражу 4 марта 1937 года, когда он находился в сыктывкарской ссылке. Допросов архиепископа Феодора было девять, по крайней мере столько в деле протоколов: 25 и 27 марта, 27 апреля, 23 и 25 мая, 1, 2 и 19 июня и 25 июля. Первые допросы короткие, вопросы на них в основном следующие: с кем владыка поддерживал связи, кто из даниловцев приезжал к нему в ссылку. Причем допросы идут примерно по такой схеме: сначала следователь о чем-то спрашивает, что он и так уже знает из изъятой у отца Симеона переписки, архиепископ категорически всё отрицает, а затем его уличают во лжи и зачитывают его же собственные письма, из которых взята эта информация. Отметим: на всех предыдущих своих следствиях (их было по крайней мере семь) архиепископ Феодор отличался даже от других достаточно стойких на допросах людей тем, что не шел на малейшие контакты со следователем, не давал и малейшей информации о чем или ком-либо. Например, на предпоследнем своем следствии 1934 года архиепископ Феодор заявил, что после возвращения из лагеря ни с кем переписки не вел и не виделся, поэтому ни о ком ничего сказать не может15. А так как при прошлых арестах никакой ценной, как в этот раз, переписки не изымалось, следователям не на чем было строить гипотетические «показания» архипастыря, и на этом разговор заканчивался.
И вот произошел перелом. Видимо, был дан приказ: «Хватит копаться. Заканчивайте», да и «материала» собрано более чем достаточно, и следователь Новиков приступил к обвиняемым, судя по всему, в прямом смысле слова засучив рукава. Обвиняемый Поздеевский стал вдруг «послушно» и «подробно» отвечать на все вопросы следователя. То, что эти «показания» полностью написаны следователями, доказывает и факт существования протокола последнего допроса в трех вариантах. Вернее, даже в четырех, потому что протокол допроса 19 июня в общем-то вариант допроса 25 июля. Вот лишь несколько примеров.
19 июня: Уже в самом начале революции 1917 г., с приходом к власти большевиков и первых декретов советского правительства было ясно, что для православной церкви наступило время тяжелого бытия16.
25 июля: Для большинства епископов духовенства и церковников в самом начале революции 1917 года, как только к власти пришли большевики и издали ряд декретов, было ясно, что для православной церкви наступило время «ее тяжелого бытия»17.
19 июня: Я и наше «братство кн. Даниила» считали и считаем, что две противоположные идеологии (христианская и марксистская) в советском государстве мирно существовать не могут. Эти идеологии неизбежно между собою будут и должны вести гневную борьбу с целью подчинить одна — другой18.
25 июля (2 варианта): Лично я и наша организация в целом считаем, что две противоположные идеологии марксистская и христианская — мирно существовать в Советском Союзе не могут, они неизбежно должны вести непримиримую борьбу между собой, с целью подчинения одна другой. Исходя из этих положений и создана всесоюзная контрреволюционная организация духовенства и церковников, руководство которой осуществляется мной, митрополитом Кириллом Смирновым и Иосифом Петровых19.
Отметим, что упоминание «всесоюзной контрреволюционной организации» и добавление имен впервые произошло в написанном следователем «протоколе допроса» отца Симеона от 11 мая20. И еще. В «протоколе допроса» отца Симеона от 13 мая21 (а на этих майских «протоколах» без подписи и были большей частью построены якобы «признательные показания» архиепископа Феодора) написано, что отец Симеон с отцом Поликарпом (Соловьевым) беседовал о предстоящей всесоюзной переписи населения и их больше всего интересовал вопрос о тайноверующих… «О том, что часть верующих, — говорили будто бы эти священнослужители, — когда их будут спрашивать во время переписи — веруют ли они — постараются скрыть свою религиозность и заявят, что в бога не веруют. Вот об этих лицах мы и вели суждения с Соловьевым, высказывая свои соображения о вовлечении их в нашу контрреволюционную организацию». Понятно, что таких разговоров на самом деле быть не могло. Как священнослужители узнали бы, кто что сказал на переписи? И как они могли бы возлагать надежды на того, кто заявлял о себе как о неверующем? Однако в «протоколе допроса» архиепископа Феодора 25 июля всё это повторено слово в слово, только «беседуют» уже архиепископ Феодор с Соловьевым22.
Анатомия следствия: предположения, предпосылки и факты
Подводя итог этого обзора дела «Иноческого братства князя Даниила», можно утверждать: механизм его создания ясен. В первых допросах, когда еще записывали ответы самого архиепископа Феодора, он нигде не проявил слабости, не попытался облегчить свою участь, не поддался на провокации следователя. Никаких «живых» показаний архипастыря в этом деле нет, тем более в последних «допросах». Владыке иногда приходилось подтверждать что-то, да и то только тогда, когда его «уличали» его же письмами. Информация, в которой он «признавался», была на уровне «приезжал к нему человек или не нет». Ни одно имя на следствии им названы не были. Всё взято из переписки, попавшей в руки следователей, или из допросов других людей.
С «протоколами допросов» отца Симеона вопросов еще больше: почти все они (как в деле № П-7014, так и в деле № П-8151) — это лишь напечатанные на машинке копии без подписей. Неизвестно даже, дожил ли отец Симеон до дня своего «расстрела» 17 сентября 1937 года. По крайней мере в документах дела есть справки, что все подследственные находились и были расстреляны в Ивановской тюрьме, и только один отец Симеон почему-то оставался во Владимирской и был якобы расстрелян там в тот же день. Как следователи допрашивали почти одновременно людей в тюрьмах разных городов? Почему отца Симеона не перевезли, как всех, в Иваново? Ведь не из-за опасения потревожить больного человека!
Один из исследователей дела архиепископа Феодора в качестве аргумента, свидетельствующего против иерарха, называет дополнения, которые владыка якобы «своей рукой» сделал в последнем допросе. По его мнению, они показывают: архиепископ Феодор давал показания или по крайней мере читал написанное следователем в сознательном состоянии и активно пытался бороться за свою жизнь. Но при внимательном прочтении становится ясно: эти дополнения незначительны и даже бессмысленны. Например, после «мы» вставлено «и другие оппозиционеры». Или вместо «прихожане» — «активные прихожане». Эти вставки совершенно не облегчают «вину» архипастыря, но зато они были очень нужны следователю, чтобы состряпанные им «признательные показания» выглядели как можно более убедительными для своего руководства.
В последнем «допросе» архиепископа идет список «контрреволюционной организации», который почти без изменений взят из допросов Голубцова и к которому добавили имена митрополитов Кирилла и Иосифа и других из «допросов» отца Симеона (тех самых копий без подписей). Так следователи смогли убить сразу несколько зайцев: во-первых, расстрелять наконец наиболее значимых оппозиционных архипастырей, во-вторых, создать и «разоблачить» «всесоюзный контрреволюционный заговор церковников» и, в-третьих, замарать при этом имена уважаемых в Церкви людей.
Прошедший следствие и лагеря (правда, уже после войны) ныне здравствующий Алексей Петрович Арцыбушев рассказывает, как его следователь, показывая ему на обложку дела, говорил: «Видишь, что написано? “Хранить вечно”. Мы ваших попов так замажем, что вовек не отмоются!» И об этом недопустимо забывать.
Коллективная амнезия двадцать лет спустя
Итак, при подробном и тщательном рассмотрении следственных материалов в хронологическом порядке со всей определенностью можно сделать вывод: владыка Феодор никаких «признательных» показаний не давал, а последние допросы целиком и полностью написаны следователями. Но оставался вопрос с подписями владыки Феодора под этими «протоколами». Для графологической экспертизы недостаточно образцов почерка владыки в последние годы его жизни: в деле не осталось его писем того времени, всё уничтожено. Полагаться же на данные экспертизы, которая не может с достаточной степенью уверенности гарантировать правильность своих выводов, недопустимо. Остается только предполагать, как могли быть получены эти подписи — под пытками или каким-либо обманным путем.
О том, что «признательные показания» владыки Феодора — одна из самых грубых следственных фальшивок, утверждали многие исследователи этого дела, в том числе автор жития архиепископа Феодора монахиня Зарубежной Церкви Иоанна (Помазанская) и автор многих статей и книг по истории Церкви этого периода доцент ПСТГУ священник Александр Мазырин. Но в последнее время обнаружены новые доказательства того, что это следственное дело даже на общем фоне 1937 года сфабриковано очень грубо.
Как уже говорилось, даниловским делам предшествовало владимирское дело 1936 года, по которому проходил в числе других архиереев епископ Афанасий (Сахаров) — постриженик и близкий по духу владыке Феодору человек. С него, можно сказать, и начались все даниловские дела, потому что именно в материалах этого дела в мае-июне 1936 года владыка Феодор и архимандрит Симеон с частью братии были названы крайне правой контрреволюционной организацией церковников. Но самое главное: эти дела вела одна и та же группа следователей НКВД во главе со старшим лейтенантом Новиковым. В 1936 году еще не был отдан приказ о полном уничтожении Церкви, поэтому примерно за те же обвинения, что годом позднее, приговаривали «всего» к пяти годам лагерей, а не к расстрелу. Благодаря этому владыка Афанасий смог оставить нам свидетельства того, как эта группа следователей «работала», вела дела.
Первое, что приоткрыло «тайны следствия», — заявление епископа Афанасия народному комиссару внутренних дел СССР от 2 марта 1939 года: «Все следствие велось крайне тенденциозно, — пишет епископ Афанасий. — Мои показания следователь Новиков не записывал точно с моих слов, а формулировал их так, что получался совершенно иной смысл. Например, простое перечисление фамилий в ответ на вопрос: “Кто мои знакомые?” принимало такую приблизительно формулировку: “В состав возглавляемой мной организации входят такие-то”. По этому поводу я подал в конце следствия подробное заявление. Мне не было дано очной ставки с моими так называемыми однодельцами Гумилевским и Смирновым, показания якобы которых зачитывал следователь. В результате всех искажений моих показаний и тенденциозного освещения самых невинных обстоятельств (как чаепитие на именинах), мне дано 5 лет заключения в ББК. Подробнее о всем в жалобе Верховному прокурору СССР, поданной в мае 1937 г., никакого ответа на которую до сих пор не имею»23.
А в 1957 году епископ Афанасий «от данных им в 1936 году показаний уже полностью отказался, заявив, что его показания были записаны неправильно, так как он ранее ничего не слышал о так называемой платформе “ссыльного епископата”»24, а эта формулировка очень часто упоминается в его «протоколах допросов». Если епископ Афанасий ничего не слышал о формулировке, на которой построено всё его дело и на каждом листе которого стоят его подписи, закономерен вопрос: его ли это подписи.
Совсем недавно в деле № П-5328 был найден еще ряд неопровержимых доказательства полной фальсификации следственных дел 1937 года архиепископа Феодора, архимандрита Симеона и других даниловцев, которыми, еще раз напомним, занималась группа одних и тех же следователей.
В конце следственного дела № П-5328 подшиты протоколы допросов 1958–1959 годов. Дело в том, что, когда во второй половине 1950-х годов пошел процесс реабилитации незаконно репрессированных в 1930-е, люди начали возвращаться из лагерей и ссылок. Вернулись и оставшиеся в живых даниловцы, и некоторые стали хлопотать об официальной реабилитации. В 1958 году одна из осужденных по делу архимандрита Симеона, Александра Туловская, подала заявление о снятии с себя судимости. Теперь уже органы УКГБ разыскивали оставшихся в живых по даниловским делам осужденных и свидетелей и еще раз опрашивали их.
Проходивший по делу владыки Феодора Серафим Голубцов в 1959 году сначала подтвердил свои показания 1937 года, что даниловские монахи создавали тайные церкви и в них служили, не признавали официальную Церковь, были антисоветски настроены. Но потом начал оправдываться: мол, о том, что они были контрреволюционерами, он говорил под нажимом следователя. При этом людей, имена которых были в его допросах, он не помнил! И самое главное его заявление: «О фигурирующей в моих показаниях формулировке: “контрреволюционная платформа ссыльных епископов” — мне ничего не известно. Эта формулировка принадлежит не мне, а органам следствия. Об организации на квартире Холмогорова антисоветских собраний мне не известно, и я показаний об этом не давал. На такой записи в протоколе настоял следователь, который категорически заявлял, что сборища участников контрреволюционной организации не могут не быть антисоветскими. Я не стал оспаривать его мнение, которое он и записал в протокол… Утверждать, что они имели целью борьбу против Советской власти и строительства социализма в СССР — я не могу, так как не имею к этому оснований. Мои показания по этому поводу на следствии в 1937 году необоснованны и были внушены мне следователем»25.
Вот это и называется «дать нужные следствию показания», и за это Серафим Голубцов, единственный из всех арестованных по этим делам, как выяснилось на его допросе в 1959 году, был отпущен уже в марте 1937 года. Притом что в основном от своих показаний против даниловцев Голубцов не отказывался, все-таки он не помнил такой формулировки, как «контрреволюционная платформа ссыльных епископов» (так же, как и святитель Афанасий), хотя она постоянно присутствовала в его показаниях, что может означать, что подделывались и его допросы. И так же, как и многие другие из участников этого следствия 1959 года, не помнил, чтобы он участвовал в очной ставке.
Келейница архимандрита Симеона (Холмогорова) Виноградская в 1959 году свои показания и подписи под ними объяснила так: «Подписи в этих протоколах учинены мною, однако свои показания о том, что я якобы входила в состав какой-то контрреволюционной организации церковников подтвердить не могу, так как ни в какую контрреволюционную организацию я никогда не входила. На следствии в 1937 году я оговорила себя. Что касается моих подписей в протоколе допросов, то могу пояснить, что эти протоколы я подписывала не читая, так как следователь мне говорил, что если я их не подпишу, то мне же будет хуже, а дело от этого не изменится»26.
Как заявила свидетель Малютина, указанные в протоколах допросов следователи Каллистов и Семенов ее не допрашивали: «Подписи на протоколах допросов от 18 февраля и 3 апреля 1937 года мне предъявлены и их я внимательно рассмотрела. Эти подписи напоминают мои, но мной ли они сделаны, я утвердительно ответить не могу, поскольку, еще раз повторяю, что Каллистовым я не допрашивалась. Семенова же я вообще не припоминаю». А свидетель Александрова вообще категорически заявила, что ни по какому делу церковников ее не допрашивали, но «был случай, что я однажды по просьбе бывшего начальника Киржачского РО НКВД Каллистова подписала не читая один протокол в отношении своей соседки — бывшей монашки Демидовой. Каллистов мне тогда объяснил, что протокол нужен им для дела, что “его ребята всё сделали”, что протокол правильный и нужна только моя подпись. Упомянутый протокол был мною подписан. Других протоколов допроса я не подписывала, и меня ни о ком не допрашивали. Подписи в предъявленных мне протоколах допроса от 9 января и 20 февраля 1937 года не мои. Считаю, что они подделаны. Таких показаний я не давала и их не подписывала»27.
Многие говорили о том, что у них не было никаких очных ставок. А в деле они есть, да еще и с подписями! Отец Михаил (Карелин; †2003) также говорил в личной беседе, что очной ставки с владыкой Феодором у него не было, а в деле опять же она есть с подписями и отца Михаила, и архиепископа Феодора под каждым абзацем. Всё это убедительно доказывает: подделка и самих протоколов допросов, и подписей под ними широко практиковалась и в деле архимандрита Симеона, и, конечно же, в деле архиепископа Феодора, которое вели всё те же следователи всё теми же методами. Если показаниями 1959 года письменно подтверждаются подделки показаний и подписей даже свидетелей, что уж говорить о подписях гораздо более важных — обвиняемых, да еще и архиереев!
Архиепископ Феодор (Поздеевский) полностью реабилитирован, окончательно — в 1992 году. Одинадцатью годами ранее Русская Православная Церковь Заграницей причислила владыку Феодора к лику мучеников. Однако в Святцах общецерковного почитания его имени нет. Основной мотив: он подписал протоколы, а значит, не выдержал давления, оказался сломлен следствием и оклеветал себя и Церковь в целом. Но если протоколы допросов не вызывают доверия, как на основании всей этой лжи можно делать вывод о поведении подсудимых на следствии? Если неопровержимо доказано, что именно эта группа следователей запросто подделывала подписи и что у них даже имелся достаточно профессионально справлявшийся с этим специалист, то вряд ли уже можно считать, что именно это следственное дело может бросить теньна честное имя влиятельного и уважаемого архиерея времен тяжелейших гонений на Церковь.
Татьяна Петрова, заместитель главного редактора Издательства Данилова монастыря
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Архив УФСБ РФ по Ивановской обл. Д. № П-7014 (1937 г.).
2 Архив УФСБ по Владимирской обл. Д. № П-8218 (1936 г.).
3 Там же. Д. № П-8151 (1937 г.).
4 Архив УФСБ по Владимирской обл. Д. № П-8218. Т. 2. Л. 75.
5 Там же. Л. 65, 66, 69.
6 Там же. Д. № П-8218. Т. 2. Л. 65, 69.
7 Там же. Т. 2. Л. 69.
8 Там же. Т. 2. Л. 104–105.
9 Там же. Т. 4. Л. 76.
10 Архив УФСБ РФ по Ивановской обл. Д. № П-7014. Л. 189–191 об.
11 Там же. Л. 193–193 об.
12 Там же. Л. 195–196.
13 Там же. Л. 208, 215–217.
14 Там же. Л. 205.
15 Архив УФСБ РФ по Тверской обл. № 24649-С. Л. 45.
16 Архив УФСБ РФ по Ивановской обл. Д. № П-7014. Л. 96 об.
17 Там же. Л. 123.
18 Там же. Л. 97.
19 Там же. Л. 106, 124.
20 Там же. Л. 214–217.
21 Там же. Л. 221–222.
22 Там же. Л. 129–130.
23 Архив УФСБ по Владимирской обл. Д. П-8218. Т. 4. Л. 211.
24 Там же. Л. 258–260.
25 Там же. Л. 230–231 + об.
26 Там же. Л. 241.
27 Там же. Л. 248 + об.
СПРАВКА:
Архиепископ Феодор (в миру Александр Васильевич Поздеевский), родился 21 марта 1876 г. в с. Макарьевском Ветлужского уезда Костромской губернии в семье протоиерея. Окончил духовную семинарию в Костроме и Казанскую духовную академию.
В 1900 г. пострижен в монашество. В июле 1900 г. рукоположен во иеромонаха. Магистр богословия (1903). С 4 февраля 1904 г. — ректор Тамбовской духовной семинарии. С августа 1906 г. — ректор Московской духовной семинарии, с 19 августа 1909 г. — ректор Московской духовной академии. В сентябре 1909 г. хиротонисан во епископа Волоколамского, викария Московской епархии. В мае 1917 г. назначен управляющим (на правах настоятеля) Даниловского монастыря г. Москвы.
В первой половине 1920‑х гг. вместе со сподвижниками по монастырю неоднократно арестовывался по обвинению в антисоветской агитации. В 1925–1927 гг. в ссылке в г. Аулие-Ата (Казахстан). 4 ноября 1927 г. освобожден. В 1931 г. арестован во Владимире. 10 октября того же года Особым совещанием при Коллегии ОГПУ СССР приговорен к трем годам ИТЛ. Наказание отбывал во Свирьлаге. 20 мая 1932 г. освобожден по амнистии. Вновь арестован 3 ноября 1933 г. по делу «Партии Возрождения России» (ссылка в Сыктывкаре). 4 марта 1937 г. арестован вместе с келейником и келейницей в Сыктывкаре и отправлен в Ивановскую тюрьму для следствия по «делу иноческого братства князя Даниила».
Расстрелян 23 октября 1937 г. в Ивановской внутренней тюрьме УНКВД.
Реабилитирован 1 марта 1989 г. (по 1931‑му г.), 23 марта 1989 г. (по 1937‑му г.), 21 июля 1989 г. (по 1935‑му г.), 7 мая 1992 г. (по 1924‑му г.).
Эти слова св. писания, всегда подтверждаемые славою угодников Божиих на небе и на земле, с особенною ясностью должны, братие, напечатлеться в умах наших сегодня, когда в этом св. храме пред священною ракою благоверного князя вот уже ровно сотый раз собралось благочестивое население православной столицы, чтобы чествовать приснопамятное перенесение нетленных мощей святого угодника Божия Александра Невского в царствующий град наш. Воистину, сей праведник процвел, яко финикс, и умножился, яко кедр. Как под широколиственные кедры укрываются птицы небесные и многочисленные звери земные, так и к угоднику Божию со всех концов многолюдного и многопопечительного города стекаются богомольцы, чтобы найти здесь убежище для истомленных душ, чтобы снискать утешение в житейских скорбях, чтобы обрести ободрение в претерпеваемых обидах, чтобы испросить духовных сил для борьбы со страстями, чтобы умилить сердце и склонить его к прощению врагов, чтобы разогреть его любовью к нуждающимся, одним словом — чтобы усвоить себе те духовные сокровища, которыми сиял блаженный дух Александра Невского, и хотя бы в молитвенном желании ему уподобляться. В этом-то смысле он умножается, как кедр, сияя нам примером своей жизни и молитвенным предстательством своим, произращая в нас те духовные силы, за которые прославил его Господь.
10/23 августа 2014 г., в субботу, в крошечной шведской часовне Святого Иосифа (ИПЦ Греции) состоялась Божественная Литургия.
Эта часовня расположена на ферме посреди красивой маленькой долины, примерно в 140 километрах к северу от Упсалы. Строителями часовни является благочестивая шведская семья.
Божественную Литургию отслужил священник из Упсалы - о. Андерс. Он приехал сюда рано вместе с настоятельницей Свято-Филофеевского монастыря - м. Магдалиной и сестрой Лидией. Собрались друзья хозяев фермы.
По окончании Литургии отец Андерс отслужил водосвятный молебен.
Автор: Монахиня Вера. Дата публикации: . Категория: РПЦЗ.
11 сентября (н. ст. ) 2014 г., в день Усекновения главы св. Иоанна Предтечи и Крестителя Господня, исполнилось 40 дней со дня кончины иеромонаха Макария (Фостера). Как мы знаем, последние годы своей жизни батюшка провел в Одесской Свято-Иоанновской женской обители (РПЦЗ), являясь монастырским священником.
В сороковой день памяти о. Макария в Свято-Иоанновском монастыре иереем Александром Смеляковым, нынешним монастырским священником, была отслужена панихида. На панихиде также поминалась о упокоении монахиня Иоанна (Карлова), бывшая насельница обители, которая почила почти шесть лет назад. 11 сентября (н. ст.) является днем рождения м. Иоанны.
Вечная память приснопамятным иеромонаху Макарию и монахине Иоанне!
12/25 сентября 1974 г. на III Всезарубежном собор в Свято-Троицком монастырь в Джорданвилле были сняты клятвы на старые обряды. Практически это подтвердило равнозначность старого и нового обрядов так, что теперь не считается грехом оправлять богослужения и следовать старому обряду. К сожалению, определения собора 1666 г. поставили всю науку исследования старых текстов в неприятное и двусмысленное положение; профессора духовных школ боялись углубляться в исследование некоторых важных направлений этой темы. Важно понимать, что Русской Православной Церковью был осужден грех раскола, учиненного ревнителями старых обрядов, а не обряды как таковые. В Московской Патриархии положение дел таково, что все единоверческие приходы подчиняются епархиальному новообрядческому архиерею (на практике мало заботящемуся о сохранении богатства национальной традиции), а каноничность старообрядческой иерархии сомнительна. Практически эти две иерархии сосуществуют в России без какого-либо общения. Иное положение в Зарубежной Церкви, где старообрядцам рукоположен свой иерарх — Епископ Даниил Ирийский. По сути дела он является единственным каноническим старообрядческим епископом. В иерархическом отношении это проявляется в том, что он подчиняется непосредственно Первоиерарху Зарубежной Церкви и является его викарием, но не на уровне викария епархиального архиерея.
Премьер-министр России Дмитрий Медведев обсудил с Патриархом Кириллом возможность перевода Российской Федерации на юлианский календарь. По словам премьер-министра, о чем стало известно из его Твиттера, Партиархом Кириллом идея была горячо подержана. Как заявил Дмитрий Медведев, Запад не ожидает такого шага от России.
Патриархи четырех старейших церквей мира и предстоятель Автокефальной церкви Кипра призвали Русскую православную церковь придерживаться своей канонической территории.
Указом от 06.09.2014 года Митрополит Агафангел благословил священнику Георгию Цанаеву из Владикавказа (Северная Осетия, РФ) переход в епархию, окормляемую Преосвященным Амвросием, епископом Мефонским (ИПЦ Греции).
Сейчас я хочу говорить с вами о том, о чем как правило не говорят, — о вере. Обычно, поверив и войдя и Церковь, мы на этом и успокаиваемся. Между тем надо разобраться, что же такое вера. «Вера есть сила, все внутри в благонастроении содержащая, или есть самое благонастроение, подающее преестественное, непосредственное, совершенное единение верующего с веруемым Богом»[1]. Итак, наше общение, наша связь с Богом находится в зависимости от того, какова сила нашей веры.
Нам кажется, что Бога можно просить о любой добродетели, но мы не делаем этого в отношении веры. Преподобный Симеон Новый Богослов, не будучи сам мучеником и не готовясь к этому подвигу, так определяет ее сущность: «Вера есть (быть готову) умереть Христа ради за заповедь Его, в убеждении, что такая смерть приносит жизнь»[2]. Здесь вера ставится в связь с мученичеством.
Если мы вспомним о крещении, которое совершается через погружение крещаемого в воду, перед нами встает вопрос: каков таинственный смысл этого действия? Николай Кавасила изъясняет это следующим образом: когда, погружаясь в воду, скрываемся в ней, то убегаем жизни в воздухе, что означает смерть, а когда появляемся на поверхности опять получаем воздух и жизнь. Подобное же говорит и Кирилл Иерусалимский: «И каким образом Христос воистину был распят, погребен и воскрес; а вы чрез крещение в подобии и сраспяться, и спогребстись, и востать с Ним удостоились...»[3] Значит в самом крещении мы выражаем существо наше веры, готовность умереть за Христа.
Христос не требует от всех нас смерти за Него, какою Он за нас умер, но все мы должны иметь по крайней мере готовность к тому и свидетельствуем о том в крещении, умирая с верою, что такая смерть есть истинная жизнь. Продолжая раскрывать понятие «вера», Симеон Новый Богослов пишет: «Вера есть... нищету вменять в богатство, худость и ничтожество в истинную славу и знаменитость, и в то время как ничего не имеется, быть уверену, что всем обладаешь»[4].
Милость Божия к нам заключается в том, что в крещении с нами не происходит фактической смерти — мы лишь свидетельствуем о готовности к ней. Для некоторых же, для сильных, эта смерть становится настоящей, они на самом деле сподобляются пострадать за Христа, но и мы, слабые, должны иметь по крайней мере готовность к смерти.
Если посмотреть внимательно на все христианство, на последования наших таинств, начинаешь видеть, какое особенное значение придается мученичеству, смерти за веру во Христа. В радостном, говорящем не о смерти, а о жизни, таинстве брака брачующиеся венчаются венцами мучеников: «Помяни я Господи Боже наш, — говорит молитва, — якоже помянул еси святыя Твоя четыредесять мученики...»[5] В таинстве брака полагается тропарь мученикам: «Святии мученицы, добре страдальчествовавшии и венчавшиися, молитеся ко Господу, помиловатися душам нашим». Радость врачующихся должна быть радостью креста, мало того, даже радостью мученичества. «Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвало, мучеников радование, ихже проповедь, Троица Единосущная»[5].
Также и в момент скорби, в момент отпевания Церковь взывает: «Агнца Божия проповедавше и заклани бывше якоже Агнцы, и к жизни нестареемей святии, и присносущней преставльшеся, Того прилежно, мученицы, молите, долгов разрешение нам даровати»[6]. Не к преподобным, не к праведным, а к мученикам прежде всего обращается Святая Церковь, ибо они явно исполнили обет веры, обет крещения: «В небесных чертозех выну (всегда. — О.С.) доблии мученицы молятся Тебе, Христе, егоже от земли преставил еси вернаго, вечных благ получити сподоби»[7]. И почти всюду, во всяком таинстве и богослужении, первый тропарь будет мученический.
Итак, всякий, кто крестился, должен быть готовым на то, что по указанию Божию, по Его воле символически совершенное над ним в таинстве крещения действительно над ним и совершится. Об этом мы имеем не только святоотеческие свидетельства. То же говорит нам один из наших современников, который рассказывает, что в простоте сердца он думал раньше, что те времена, когда Господь требовал от верующих готовности умереть за Него, прошли, что это было где-то, когда-то. Но вот и ему Господь судил соприкоснуться с этим моментом готовности умереть за веру, о которой говорит Симеон Новый Богослов, и, испытав это, он свидетельствует, что трудно только переступить границу и предать себя всецело воле Божией, но когда «рубикон перейден», тогда нет меры утешения.
Веры надо нам иметь больше. Тогда понятны становятся слова Симеона Нового Богослова, который сам шел не путем мученичества, но так понимал веру. И тот человек, кто стал перед необходимостью умереть или отказаться от Христа, получает настоящее понимание веры. Вовсе не прошли те состояния, о которых мы любили читать в детстве, которые мы считали почти за сказку. Господь может каждому послать мученический венец, а если и нет, то мы должны принести Ему хотя бы готовность к тому.
Если все это так, то как же нам все-таки быть? В чем трудность для неверующего? Сами ли мы приобретаем веру или Бог нам ее дает? Симеон Новый Богослов, рассуждая о природе веры, вспоминает некоего знакомого ему человека, который ни долгих постов не держал, ни бдений не совершал, ни на голой земле не спал, ни других подобных тяжелых подвигов на себя не налагал, но, приведши на память грехи свои, познал свое окаянство и, осудив себя, смирился, и многоблагоутробный Господь за это одно спас его, как говорит божественный Давид: смирихся, и спасе мя (Пс.114:5). Он поверил словесам Бога, и за эту веру Господь приял его.
Смирение есть вера и вера — смирение. По словам Симеона Нового Богослова, вера есть дар Всеблагого Бога; этот дар Он вложил в наше естество, подчинив употребление его самовластию произволения нашего. Мы не имеем в своей естественной природе никакого препятствия к тому, чтобы поверить словесам Бога. А почему же есть неверующие?
Вера есть то, что вложено в нас. Совершением греха человек выявил потерю веры в Творца как во Всеведущего, Всезнающего и Вездесущего, сначала задумав обмануть Его, а потом пытаясь спрятаться от Него. И потеряна вера была благодаря гордости — тварь захотела сравняться с Творцом, стать подобной Ему. И наоборот, мы обретаем веру, когда ставим себя обратно на ту полку, на которой должны стоять как тварь в природе. Препятствие же для веры — не в естестве, а в том, что мы сами вложили в себя, — в гордости. Вся трудность заключается в стяжании смирения.
Для нас, уверовавших, дело обстоит вовсе не так, что вот, поверили, и всё тут. Иначе бы мы горами двигали. Вера даруется нам как вложенная в естество, в природу нашу, возрастает в зависимости от того, насколько мы идем навстречу. И сказали апостолы Господу:умножь в нас веру (Лк.17:5). Они понимали, что вера дается Господом. Становится понятным все, что было с апостолами, когда не могли они исцелить бесноватого, как рассказывается в Евангелии: Один из народа сказал в ответ: ...говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли. Отвечая ему, Иисус сказал: о, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне. И когда привели к Иисусу бесноватого отрока, Господь сказал его отцу: Если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию (Мк.9:17-19, 23-24). А Петру Господь говорит: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих (Лк.22:31-32). Вера ослабевает в нас потому, что мы не идем к ней навстречу, не готовимся к принятию дара, не просим, как отец бесноватого: Верую, Господи, помози моему неверию (Мк.9:24). Все приведенные евангельские свидетельства говорят, что мы своими силами не можем ни приобрести, ни сохранить веру и должны молиться о том Господу, как молились святые отцы и мужи евангельские.
Если вера есть готовность умереть за Христа и смерть эта — высшая степень веры, нам надо идти путем стяжания этого состояния:
Вера во Христа истинного Бога, рождает желание вечных благ и страх мучений; желание же сих благ и страх мук приводят к строгому исполнению заповедей, а строгое исполнение заповедей научает людей глубокому сознанию своей немощности; это сознание истинной немощности нашей рождает память о смерти; кто же возымел сию память сожительницею себе, тот приболезненно взыщет узнать, каково будет ему по исходе и удалении из сей жизни; а кто тщательно старается узнать о будущем, тому прежде всего надлежит лишить себя настоящего (т.е. благ и вещей мира сего).[8]
Вера настраивает на истинное благо; она рождает в нас страх Божий. Подобное же говорит и Феодор Эдесский: «Вера правая и глубоко внедренная рождает страх Божий; страх же Божий научает нас соблюдению заповедей»[9]. Сам ничего не могу, но все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп.4:13). Сознание немощи моей рождает, по словам Симеона Нового Богослова, память смертную. На земле мы имеем время на покаяние, а в той жизни будет уже поздно. Царство Божие начинается на земле, оно внутри нас. Потому-то и утрачиваем мы в конце концов интерес к благам и вещам мира сего.
Все настоящее есть то, что прейдет, но не прейдет моя душа и Царство Божие, к которому я приобщаюсь здесь, на земле. Мы должны готовить себя к иной жизни и к тому, что смерть за Христа есть путь к истинной, настоящей, подлинной жизни. Мы должны пользоваться всем как непользующиеся и не должны делать для себя из «благ земных» настоящие блага. Тогда вера станет иметь для нас совсем не то значение, какое мы придавали ей раньше.
Итак, вера есть дар Божий, о котором должно просить; вера зависит от того, как мы смиряемся, и пути, ведущие к вере, лежат через память смертную, через неприлепление к мирским благам и даже к самой жизни в мире сем, через готовность к смерти за веру во Христа.
Следуя по пути стяжания веры, на что же нам все-таки ориентироваться, что ставить во главу в этой борьбе за веру и смирение? Об этом говорит апостол Павел: Преподаю тебе, сын мой Тимофей, сообразно с бывшими о тебе пророчествами, такое завещание, чтобы ты воинствовал согласно с ними, как добрый воин, имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере (1 Тим.1:18-19). В другом месте он говорит о диаконах (и это относится, конечно, ко всякому христианину), что они должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести (1 Тим.3:8-9). Таким образом, наша вера зависит от того, насколько чиста наша совесть. Очищение и хранение совести — вот на чем должна быть основана борьба за веру.
На конференции «Долгое эхо диктатуры. Жертвы политических репрессий в странах бывшего СССР ― реабилитация и память», организованной международный обществом «Мемориал», выступил директор Института проблем коммунизма и его последствий в Тиране Агрон Туфа. Он попытался объяснить, почему албанский коммунизм считается самым жестоким вариантом сталинизма.
Статья Патр. Сергия в ЖМП "Есть ли у Христа наместник в Церкви?" с прозрачными намеками, что "епископ какой-нибудь всемирной столицы" мог бы административно возглавить вселенскую Церковь.
Такова, братие, молитва Вселенской Церкви, воспеваемая в завтрашний день, когда для некоторых из вас возобновится, а для некоторых впервые начнется высшее богословское учение в академических аудиториях. Церковь в сей день молится об обновлении нашей добродетели и духовного ведения, исходя из того неложного убеждения, что именно для этих двух высших начал нашей жизни, и притом только для них, среди текучей изменчивости всего земного не должно быть дряхлости и тления, но постоянное обновление и жизнь. Для добродетели сия жизнь продолжается после смерти на небе, ибо 
В советское время Глеб Якунин был осужден за антисоветскую агитацию и пропаганду. Отбывал срок в Перми-37 (1979–1985 гг.), а затем два с половиной года провел в ссылке в Якутии. Участвовал в работе парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств ГКЧП (1991–1992 гг.). Комиссия опубликовала в том числе и архивные материалы КГБ о сотрудничестве отдельных иерархов РПЦ с КГБ. В 1993–1995 годах — депутат Госдумы.
6 сентября (н. ст.) 2014 г. шведская семья, муж и жена Мартины - строители 
11.09.14. Фоторепортаж богослужений в день Усекновения главы св. Иоанна Предтечи и Крестителя Иоанна в Софийском Свято-Успенском кафедральном соборе (Болгарская Православная Старостильная Церковь).
.jpg/250px-Никон_(Рклицкий).jpg)
Преподобный Иов родился в Галиции, в пределах Покутья, около 1550 года, происходил он из галицкорусских дворян. С ранних лет начал он обнаруживать склонность к духовной жизни и на 10 году от рождения тайно ушел от своих родителей в соседний Угорницкий монастырь Преображения Господня; на 12 году жизни он был пострижен в монахи с именем Иова, а когда ему было 30 лет, он был посвящен в иеромонахи и вскоре после этого принял схиму с именем Иоанна.
ВОПРОС: При предупреждении — терпимо ли причащать прихожан, пришедших в день причастия к половине литургии (не быв совсем на всенощной), или их не следует допускать совсем?
Оценка деятельности митр. Сергия (Страгородского) одним из авторитетных руководителей Катакомбной Церкви, предположительно, архиепископом Арсением (Жадановским):
Московский Свято-Данилов монастырь много лет ведет работу по изучению своей богатой истории, в том числе недавней — истории гонений, закрытия обители и мученической кончины братии. Важнейшей фигурой этого периода является последний перед закрытием настоятель монастыря архиепископ Волоколамский Феодор (Поздеевский; †1937) — один из самых ярких иерархов в истории Русской Церкви последнего времени. Скрупулезное изучение всех материалов его последнего следственного дела заставляет иначе оценить многие ключевые аспекты достоверности и подлинности «лично подписанных» протоколов обвиняемых того страшного времени. И, наконец, исправить страшную несправедливость 1937 года, когда человека не только уничтожили физически, но и оклеветали его имя.
10/23 августа 2014 г., в субботу, в крошечной шведской 
11 сентября (н. ст. ) 2014 г., в день Усекновения главы св. Иоанна Предтечи и Крестителя Господня, исполнилось 40 дней со дня кончины 
В Венесуэле Чавесу молятся как Отцу Небесному - просят защиты от капитализма
Сейчас я хочу говорить с вами о том, о чем как правило не говорят, — о вере. Обычно, поверив и войдя и Церковь, мы на этом и успокаиваемся. Между тем надо разобраться, что же такое вера. «Вера есть сила, все внутри в благонастроении содержащая, или есть самое благонастроение, подающее преестественное, непосредственное, совершенное единение верующего с веруемым Богом»