(RSS)
Вышла вторая часть документального фильма "Свято-Иоанновский монастырь. Воспоминания", под названием "ИШИМ. ПРОДОЛЖЕНИЕ".
Несмотря на государственный атеизм, советское общество сумело сохранить христианские корни и смогло избежать тех губительных процессов, которые сейчас происходят в Европе и США,
В Ахарнэ, Аттика, близ Афин начинается Межправославное совещание, на котором должно быть сформулировано предварительное мнение о Всеправославном соборе "официального православия" и подтверждено святоотеческое православное исповедание.
В Афины прибыла делегация от РПЦЗ в составе Митрополита Агафангела, Архиепископа Георгия, протоиерея Леонида Пляца и протодиакона Германа Иванова-Тринадцатого.
Евгений Павленко.
1. Болгарская схизма
Возникновение идеи деления Церкви по национальному принципу и ее соборное осуждение связаны с историей греко-болгарского раскола, в которой берет начало и вся полемика по этому вопросу и основные аргументы ее сторонников и противников.
Просьба подписать петицию против закрытия музея борьбы с большевизмом. Перейти на страницу для подписания петиции
200 лет назад, в конце мая 1816 года, началось строительство русской крепости на Гавайских островах.
9/22 мая 2016 г. В четвертую Неделю Пасхи о расслабленном Митрополит Хризостом Аттикийский и Беотийский отслужил Божественную Литургию в Свято-Николаевском соборе Ахарнэ (Аттика, ИПЦ Греции).
Советы ищущим спасения
Находясь в Затворе, вдали от мира, святитель Феофан не переставал до последней минуты своей жизни быть истинным руководителем всех, кто бы к нему не обращался.
Текст сообщения, прочитанного на Международном Съезде Болгаристов в августе 1985 г., при Академии наук в Софии. Вопрос филетисма, часто поднимаемый греками в отношении Зарубежной Церкви, послужил основой для разбора обстановки и истинных побуждений, при которых филетисм был торжественно осужден греческим Собором в 1872 г.
Послание Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей
Об опасности "народоправия"
Все знают, что такое «советское шампанское», и многие его любят: на фоне недорогих импортных газировок со спиртом оно впрямь смотрится выигрышно. Но мало кто задумывается, что советское не может быть шампанским, а шампанское советским: в Шампани никогда не было советской власти. Кстати, я всегда думал, что не люблю шампанского. Но когда наши парижские друзья подарили нам бутылку «золотого, как небо, Аи», я понял, что просто его обожаю. Только я никогда прежде его не пробовал. А качественное игристое вино из Нового Света и Абрау-Дюрсо — украшение праздничного стола, просто ни к чему называть его шампанским.
Примерно так же обстоят дела с «советским православным» — неожиданным симбиозом практик и представлений, которые всегда казались мне принципиально несовместимыми. Казалось бы, нет нужды лишний раз напоминать, как относилась советская власть к Церкви и вообще всему, что связано с православием: в лучшем случае это была терпимость в узких рамках резервации, в худшем — расстрелы и лагеря. Да и православные всегда видели в своей церковной жизни альтернативу советской модели.
«Пасхальный первомай» в этом году и «космическая Пасха» (на день космонавтики) в прошлом году начинают восприниматься как нечто взаимодополняющее, вплоть до того, что Зюганов утверждает: Христос прошел бы в рядах коммунистических демонстрантов, «если бы был жив». И уже не услышать возражений в выступлениях церковных иерархов, даже Сталину они теперь избегают давать однозначные оценки, в отличие от того, что было около десяти лет назад.
Патриарх, выступая в Государственной Думе в январе 2015 года (первый и пока единственный раз), предложил депутатам описание отечественной истории, сформулированное предыдущей осенью на Всемирном русском народном соборе. Оно выглядит как поступательное движение к свету и добру, где каждый период служит раскрытию некой сверхценности: вера в Древней Руси, державность в имперской, справедливость в большевистской, солидарность в позднесоветской и достоинство в нынешней. В «проклятых 90-х», разумеется, ничего хорошего не было, ибо свобода к числу таковых ценностей не относится. Они — случайная флуктуация единого исторического процесса, в отличие от революции и всего советского периода, которые не менее важны и ценны для нас, чем вся тысячелетняя предшествующая история.
И с этим согласятся многие верующие, такая картина мира комфортна и привычна для них. Мы, кто приходил в церковь на излете советской власти в поисках иных, лучших смыслов и отношений, выглядим в глазах этих людей крайне подозрительно. Я уже не раз слышал: мы, оказывается, приходили в церковь только по извечной привычке к диссидентству, а это неправильно. Гораздо правильнее поступали те, кто ходил в 80-е на партсобрания, а в 90-е уже на молебны, следуя в ногу со временем и государственной идеологией. Советский период для них вовсе не свободен от ошибок, из которых главная, конечно, — гонения на Церковь и атеизм как составная часть государственной идеологии. Но в общем и целом все было правильно и закономерно, и сегодня мы продолжаем как имперские, так и советские традиции.
Откуда нам сие? Я помню, как где-то в самом конце 80-х я попался на улице молодым социологам, которые изучали отношение населения к традициям и новаторству. Меня спрашивали: я за то, чтобы жить по старинке или по-новому? Я затруднился с ответом, ведь я тогда был пламенным неофитом, я мечтал о восстановлении православного образа жизни, а единственное известное мне «по старинке» было исключительно советским. Но социологи, кажется, не поняли моих затруднений, они сами не задумывались о подобном различии между православной стариной и советским ресентиментом. И кажется, мало кто замечает эту разницу и по сю пору. Пока был жив и активен, скажем, Д.С. Лихачев, размыть границу между советским и православным было намного труднее.
Конечно, можно винить во всем кремлевскую пропаганду, которая старательно ставит знак равенства между двумя предшествующими Россиями, чтобы представить нынешнюю сочетанием всего самого лучшего, что только было в каждой из них. Но ведь эта пропаганда не достигла бы успеха, если бы не обращалась к чему-то самому «нутряному» в рядовом гражданине и жителе Российской Федерации. Он чувствует себя, с одной стороны, в намного лучшем положении, чем подавляющее большинство его предков за весь период истории (нет большой войны, потребление даже в условиях низкой нефти на достаточно высоком уровне, личная безопасность просто идеальна, если сравнивать с 37-м или 92-м годами).
Но он фрустрирован, он не видит никакого проекта «светлого будущего» ни для страны, ни лично для себя. Россия как общество и как страна явно не занимает на мировой арене места сверхдержавы, а ведь этот простой человек привык стойко переносить трудности, «жила бы страна родная». Вот вроде и трудности переносимы, но бессмысленны: стране как-то не живется, ее терзают и рвут на части то правосеки, то «обамачмо», то террористы, то либерасты. И «если бы мы не снесли киоски, завтра бы тут стояли войска НАТО».
Но национальную идентичность и даже личную программу жизни нельзя строить «от противного» — лишь бы у соседа корова сдохла, особенно если соседские коровы дохнуть не собираются. И вот в качестве эрзаца светлого будущего извлекается великое прошлое. Главным событием 2015 года граждане страны навали 70-летие победы в Великой Отечественной войне, вполне вероятно, что главным событием 2016 года станет 50-летие полета Гагарина. Разумеется, столетний юбилей в 2017 году мы пропустим, это не повод для рефлексий, зато в 2020-м надо будет достойно встретить 640-летие Куликовской битвы, и так далее вплоть до палеолита. Мы, в конце концов, наследники самой передовой для своего времени культуры шнуровой керамики, которая процветала на территории РФ, когда по Северной Америке еще мамонты бегали!
Этот постоянный круг празднеств и торжеств в честь великих достижений прошлого очень напоминает годовой круг традиционного христианского богослужения: от Рождества до Пасхи и опять до Рождества вспоминаются одни и те же события, которые вполне самодостаточны и спасительны для человека, если только он сумеет правильно «вписаться» в них. Понятно желание увидеть в православии идеальный образец навсегда данной истины, которая не требует движения вперед и поиска ответов на новые вопросы. Этому способствует и тот факт, что Древняя Русь получила православие от греков сразу «в готовом виде», как законченный комплекс представлений и практик. Образованный византиец знал, что все это появилось не сразу, он хотя бы в теории имел доступ к истории его становления и к возникавшим спорам, он так или иначе был готов предположить возможность богословского развития (см. паламитские и имяславские споры), тогда как для подавляющего большинства русских быть православным означало повторять нечто заданное раз и навсегда.
Казалось бы, вернуться в эту самую архаику — вот верный способ уйти от неуютного постмодерна, такого изменчивого и непредсказуемого. Архаика, упрощенно говоря, есть жизнь в предлагаемых от века обстоятельствах без особых размышлений о том, не стоит ли их изменить. Проект по их коренному изменению называют модерном, а на смену ему приходит постмодернизм, в котором все относительно и каждый выбирает для себя.
Но архаики в России больше нет. Большевики перепахали страну, культурная революция сделала свое дело. Можно привести только одни простой пример: барахолки Западной Европы полны милых домашних вещиц XIX — начала XX века, уже ненужных в быту, но приятных как элементы декора. На наших развалах — вещи почти исключительно советские. Крайне редко встретишь дом, где хранятся с дореволюционных времен рождественские игрушки или формы для приготовления творожной пасхи, и точно так же сами традиции отмечать эти праздники ушли в прошлое.
Нет, они не растворились бесследно: Рождество с елкой и верой в добрые домашние чудеса стало Новым годом, а пасхальная радость о победе над злом и новом пробуждении жизни стала широкими «майскими». И когда говорят теперь, что их нужно «оправославить», можно подумать, что их хотят вернуть в тот контекст, к которому они изначально принадлежали. Но если еще про Новый год раздаются голоса, все реже и реже в последнее время: дескать, негоже праздновать его православным, то про День Победы уже никто так не скажет. Светлая седмица 2016 года наполнена была в нашем публичном пространстве памятью не о Христе воскресшем, но о знамени над Рейхстагом. Нет, это не против Христа, как восемьдесят лет назад, — это просто помимо Него. Он — не более, чем дополнительная опция, «вот как кстати еще и Христос воскрес».
Пытаясь попасть в неизвестную ему архаику, современный российский человек промахивается и попадает в хорошо знакомый советский модерн — в тот самый модерн, который появился, чтобы архаику уничтожить. И, кажется, в случае с «пасхальным Первомаем» модерну это вполне удается, просто теперь он не борется с архаикой открыто — он ей прикидывается и тем самым делает невозможным в нее вернуться.
Да и как, в самом деле, это сделать? Какой-нибудь Герман Стерлигов отрастил бороду, натянул домотканую рубаху и написал учебник об истории Руси от сотворения мира не потому, что так жили его отец и дед и так привык с детства жить он сам. Нет, это именно бегство в воображаемую архаику от неприятного современного постмодерна, в котором Стерлигов, кажется, добился всего, чего хотел, а потом ему просто стало скучно. Это проект по радикальному преобразованию действительности — то есть совершенно модернистский проект. А настоящая архаика — она данность, она как воздух, ее не изобретают, ей дышат и не умеют иначе.
И эта данность ушла из нашей жизни вместе с коллективизацией, репрессиями и войнами. Я знаю, где жили мои крестьянские и где — мои дворянские предки, но бессмысленно искать даже развалины изб или усадеб. Одни — подо Ржевом, другие — под Орлом, там и там все было разорено, сожжено, перепахано и застроено несколько раз. Льву Толстому, чтобы «опроститься», достаточно было выйти за порог и зажить жизнью окрестных мужиков — нам, если мы захотим пойти по его стопам, придется этих мужиков заново изобретать, и это будет ролевая игра почище толкинистской. Так что это будет самый настоящий модерн, если мы отнесемся к ней всерьез, или постмодерн, если как игру ее и примем.
В 90-е властители дискурса не предложили никакого объяснения, почему либеральный постмодерн лучше коммунистического модерна, полагая это самоочевидным. Вероятно, в этом была самая большая их ошибка. Понятно, что нынешние игры в архаику тоже рано или поздно закончатся просто потому, что они малоконкурентны на рынке идей точно так же, как сырая нефть все меньше значит в эпоху нанотехнологий. Да, какое-то время жить ей можно, и даже долго можно жить, но всем понятно, что это жизнь в хроническом отставании и живем мы так не потому, что так захотели, а потому что пока не научились иначе.
Что произойдет дальше, когда игра в архаику закончится, как неизбежно закончится нефтяной век (а до него угольный, железный, бронзовый, каменный)? Очевидно, придется искать некие новые формы, которые оставляли бы для архаики место в обществе, живущем по законам постмодернизма, но при этом не выдавали бы архаические реконструкции за сверхценность. И России в этом смысле, пожалуй, будет ближе опыт не либеральной Европы, а консервативной Северной Америки (включая, к примеру, некогда суперкатолический Квебек в Канаде, официальный лозунг которого «Я помню» так гармонирует с нашей ностальгией о былом величии).
Северная Америка похожа на нас в том отношении, что либеральные мегаполисы соседствуют там с предельно консервативной провинцией и при этом налажены способы конструктивного взаимодействия. На примере нынешней президентской кампании в США мы видим, как важны в тамошнем обществе голоса настоящих обитателей архаики по имени rednecks, обрабатывающих родовой надел, приобретенный прадедом-пуританином столетие-полтора назад, и не пропускающих ни одного воскресного богослужения в построенной им церкви. И в то же время — как успешно вписываются эти архаисты в современные социальные, политические и технологические реалии, на зависть нашим мечтателям о «подлинно православной цивилизации».
Это совсем другое общество и другая жизнь, но когда закончатся очередные заклинания про главное наше чмо по фамилии Клинтон (или, менее вероятно, Трамп), к этому опыту нам предстоит приглядеться повнимательней.
11 мая 2016 г. Высокопреосвященнейший Митрополит Фотий Триадицкий - Первостоятель Болгарской Православной Старостильной Церкви, Преосвященнейший архиепископ Георгий Кишиневский и Молдавский, Преосвященнейший епископ Анфим Чимишлийский из Русской Зарубежной Церкви посетили Киево-Печерскую Лавру, поклонившись православным святыням. Священнослужители прочли Акафист Киево-Печерским святым.
В Одессе началось заседание Архиерейского Синода под председательством Первоиерарха РПЦЗ Митрополита Агафангела. В работе принимают участие члены Синода Епископ Григорий (Заместитель Председателя), Архиепископ Георгий (Секретарь), Архиепископ Андроник, епископ Афанасий, епископ Кирилл, а также Епископ Николай. Помошник секретаря протоиерей Леонид. Во второй половине дня к работе Синода присоединился приглашенный на заседание Архиепископ Софроний. В первый день работы, кроме прочих решений, Синодом принят документ:
26 мая в Греции прошло заседание Всеправосланого совещания под председательством Архиепископа Афинского и всей Греции Калинника, в котором приняла участие делегация от РПЦЗ под председательством Митрополита Агафангела с участием Архиепископа Георгия, протоиерея Леонида Пляца и протодиакона Германа Иванова-Тринадцатого. Во вступительном кратком слове, посте слов Архиепископа Калинника, Митрополит Агафангел сказал, что никакие наши решения и постановления, конечно же, не могут изменить существующую Божественную Истину и Божественную Благодать. Поэтому, мы должны делать все, чтобы пребывая в Церкви Христовой, быть осторожными и осмотрительными в принятии решений, памятуя, что Господь «трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит». Приняты два документа, касающиеся вероисповедования, которые будут опубликованы позже.
.jpg/280px-%D0%90%D1%80%D1%85%D0%B8%D0%B5%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BF_%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_(%D0%94%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%BE%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D0%B2).jpg)
Протоиерей Николай Добронравов
Участие клира и мирян на соборах в первые девять веков христианства.
Реферат, прочитанный в Собрании Общества Любителей Духовного просвещения, 1905 года 2-го Декабря[1].
Начав с 11 октября 2008 г. “The Daily Express” предупреждал читателей о тайном создании плана т.н. “Европейского Правительства” в Брюсселе переселения в Европу 35-50 миллионов северо-африканцев и азиатов главным образом в Англию Францию и Германию, но также в Италию, Иберийский полуостров, и в Скандинавию.
В начале послания архимандрит Мефодий сообщает, что решил обратиться к аудитории публично, чтобы прояснить ситуацию с переговорами между Грецией, монастырем Эсфигмен и Вселенским Патриархатом.
По словам игумена, инициатива по организации переговоров относительно возвращения старой братии Эсфигмена в Священный Кинот Святой Горы Афон принадлежала греческому государству.
«Они полагали, что наши переговоры подобны переговорам политиков, которые призваны достичь компромиссов», - пишет архимандрит Мефодий, - «однако для монаха характерно прямо противоположный настрой: бескомпромиссность в делах веры».
Архимандрит Мефодий сообщает, что после того как старая братия Эсфигмена отказалась восстановить литургическое общение и участвовать в совместных молитвах с другими афонскими монастырями, диалог был заморожен.
«Мы полагаем, что уступки делают только предатели», - подчеркивает архимандрит Мефодий, - «Мы никогда не поминали за богослужением экуменистов и с помощью Божией будем придерживаться такого подхода до конца. Никогда не будем с ними вместе молиться или иметь евхаристическое общение. Единственное что мы можем сделать – ожидать их покаяния».
Христосъ Воскресе !
Прежде всего, от имени духовенства, приходского совета и всех прихожан св. Николаевского храма разрешите искренне поблагодарить Владыку Митрополита Агафангела, Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви и правящего нашего Архиерея, за его присутствие с нами в этот день, несмотря на его заботы и несомненную усталость. Два дня назад только закончилось заседание Архиерейского Сѵнода, а завтра Владыка улетает обратно через Истамбул в Грецию на ответственный и вероятно утомительный Собор старостильных православных Церквей Греции, Румынии, Болгарии и Зарубежной Церкви, который продлится до следующего воскресенья. На наш престольный праздник в прошлом декабре, Владыка дал согласие приехать на наше 70-летие и вот, сдержал своё слово. Ещё раз — огромное Вам спасибо за внимание.
Прошли юбилейные торжества в честь 70-ти летия со дня освящения Свято-Никольского храма в Лионе, Франция. Божественную Литургию в Неделю о расслабленном и день памяти Перенесения мощей Святителя Николая, возглавил Первоиерарх РПЦЗ Митрополит Агафангел, окормляющий Западно-Европейскую епархию. Ему сослужили настоятель протоиерей Христо и прибывшие на торжества иеромонах Ефрем (Барановский) и священник из ИПХ Греции Георгий, при протодьяконах Лионского храма Сергии Всеволжском, Гармане Иванове-Тринадцатом и Евгении Дорошине. После Литургии был молебен, крестный ход вокруг храма и большая трапеза.
... Мы сказали, что это восстановленное Христом единство естества верующего человечества и есть Церковь. И как первое богозданное единство естества было не отвлеченным понятием, а реальной живой силой, которая постоянно давала себя чувствовать в человеческом сердце, во множестве святых, так и Церковь не есть просто сумма множества отдельных людей, ни правовое или правительственное учреждение, но прежде всего та основанная Христом жизнь, благодатная и святая, которая нерушимо и непоколебимо будет существовать на земле до Второго Пришествия Его, ограждаемая отвне известными определенными формами, но проявляющаяся прежде всего в святых и умиленных чувствах веры, покаяния, духовной радости, чистоты и любви, которые находит в своем сердце каждый облагодатствованный человек, не как плоды, выращенные усилием его воли в его собственной личности, но как свойства иной, отвне поданной ему природы — природы того нового человека, в которого он облекся крещением. Его дальнейшая задача будет заключаться лишь в том, чтобы эти святые зачатки спасения, данные ему от Бога, эту жизнь восстановленного естества, эту жизнь Церкви подвигом своей личной свободы охранять и умножать, а противную ей жизнь ветхого человека распинать и изгонять.
Конечно, этот подвиг более трудный, чем тот, который предлежал бы не падшему человечеству, но все-таки при таком представлении дела нам становится вполне понятным, почему упомянутые нами выше типы мучеников, преподобных и святителей и совмещали в себе неподражаемых гигантов воли, и в то же время устремлялись к постоянному подавлению в себе всякого самоутверждения, всякого самолюбия, всякого отстаивания своего я. Отсюда нам понятно, почему и Павел, подвизавшийся, по его собственному уверению, больше всех учеников Христовых, говорит, что он уже не живет, что он распял себя, а живет в нем Христос, что трудился в Церкви не он, а благодать, которая в нем. Однако наше разъяснение истинной Церкви еще не кончено. Мы указали ее свойства, сближающие понятия о ней с понятием о богозданном естестве человеческом, но мы не разъясняли различие между этими двумя понятиями: различие это заключается в том, что жизнь человеческого естества или природы человеческой в каждом человеке сказывалась бы (если бы не было падения) непосредственно и беспрепятственно.
Не так жизнь Христова, которую Он дал Церкви и которую вливает в душу каждой отдельной личности; это внедрение новой природы (благодати) в душу каждого христианина есть явление более сложное: оно происходит не столь непосредственно, как развитие человеческой личности невинного Адама на почве человеческой природы, но прежде всего через сознательное усвоение жизни Христовой или христианства, а затем и через иное таинственное внедрение новоблагодатного церковного естества в нашу личность.
Господь и апостолы указывают и на тот и на другой равно необходимые способы облагодатствования христианина. Когда они говорят о возрождении или об очищении нашей природы через слово учения, то они разумеют сознательное проникновение новой жизнью, изложенной в Божественном учении (см.: Ин 15, 3; Пет 1, 23; Евр 10, 22). С другой стороны, кому не известны притчи Господни о бессознательном и таинственном возрастании в душе верующего благодатного семени новой природы? Оно подобно тому, как если бы какой человек бросил семя на поле, а потом спокойно проводил дни свои, а солнце и ветер уже без его усилий выращивали зелень и наливали колос; оно подобно закваске, поднимающейся в темной печи. Оно неуловимо, как место зарождения ветра, по слову Господню к Никодиму.
Посему Церковь не есть ни просто училище христианского закона, ни одна лишь бессознательная благая энергия, таинственно передаваемая Христом в сердца человеческие (благодать), но такая именно энергия, содержимая и распространяемая сознательным началом, или обществом. Отсюда можно дополнить обычный пробел в определении Церкви как общества ли или как тела — тот пробел о назначении Церкви, который мы отметили выше. Именно при всяком определении Церкви должно указывать на то, что Церковь имеет назначение, во-первых, охранять неврежденным сознательное содержание новоблагодатной жизни, то есть Божественное учение, а затем передавать его отдельным людям количественно и качественно или, что то же, во-вторых, распространять Божественное учение среди неверующих и, в-третьих, возводить верующих к полному проникновению этой жизнью или к полному духовному совершенству. Приведенное апостолом Павлом сравнение Церкви с живым телом охватывает собой весьма полно это назначение Церкви...
...Церковь не принадлежит какому-либо отдельному народу, но включает в себя все народности, правильно верующие в Святую Троицу и в самую Церковь, утвержденную семью Вселенскими и девятью Поместными Соборами и содержащую святую Библию и неповрежденное Священное Предание, заключенное в «Книгу правил» святых апостол и Вселенских Соборов и в канонические правила известных отцов Церкви. Правила эти наравне со Священным Писанием представляют собою необходимое условие для пребывания принявших оные в составе Святой Церкви, ибо, по словам Василия Великого, отвергающие сии правила, как якобы не имеющие великой силы, могут незаметно повредить и самое Евангелие и от самого христианства оставить только одно имя. Впрочем, признание канонов почти утрачено в сознании образованных и полуобразованных христиан, забывших, что наша вера в святое Евангелие и прочие книги Нового Завета, из коих многие еретиками отрицаются, как якобы неподлинные (начиная с четвертого Евангелия, Второго послания апостола Петра и Иоанна и др.), одним словом, весь авторитет Нового Завета основан на признании читателем святых канонов, с отвержением которых, по справедливому замечанию Василия Великого, отвергается весь Новый Завет, а за ним, конечно, и Ветхий.
Итак, вооружившись мыслью о непогрешимости наших канонов, в которых выражается истинность Святой Церкви, обратим свой мысленный взор к ее современному положению.
Почти до последнего времени самою верною хранительницею церковных канонов почиталась Церковь Греческая, во-первых, как наиболее грамотная в усвоении и разумении Православия, а во-вторых, как смелая обличительница всяких уклонений от последнего. Эти обличения Церковь наша проводила с такой строгостью, что смело отсекала от своего состава целые огромные области в Передней Азии, Северной Африке и все западные народности. Последние, развивая свою внешнюю культуру, отходили от Православия все дальше и дальше и много опередили в таком нежелательном удалении еретиков азиатского Востока и африканского Юга, где культура, порабощенная варварами разных народов, остановилась и среди тяжких заблуждений все-таки сохранила нам многие чисто христианские верования, чаянья и обычаи, благодаря чему обращение восточных еретиков к единой Христовой Церкви более надежно, чем сынов лукавого Запада, сравнительно мало исказивших церковную организацию (римо-католики) и нравственные христианские идеалы (протестанты и англикане).
К глубокому прискорбию, разделения, точнее — отпадения от истинной Церкви, закрались и среди православных христиан и произвели среди них вот в эти самые последние годы душепагубные расколы.
Впрочем, даже там, где дело не дошло и, Бог даст, не дойдет до раскола, над многими Православными Церквами уже исполнилось печальное предсказание Спасителя: «За умножение беззакония, изсякнет любы многих» (Мф 24, 12). Это оскудение любви, выражающееся в полном отделении от Церкви, бывает особенно пагубно в тех случаях, когда оно связано с так называемым филэллинизмом, или национальными группами, и держит оные в своих когтях с фанатическим упорством. Вот почему ересь Евтихия поглотила племена Северной Африки, ересь Нестория — племена Западной Азии, полуересь того же Евтихия — обширную Армению и т.д.
Но кроме национальных ересей Церковь не менее страдала и страдает от ересей и расколов, имеющих свой корень в личной ненависти различных групп населения, руководимых в этом злом деле своими самозваными вождями или завистливыми иepapxaми, о чем досадовали древние отцы Церкви, например святой Григорий Богослов, писавший Василию Великому: «Когда же вы престанете друг друга угрызать из-за обладания епархиями, как (да простит мне твоя боголюбивая святость), как собаки из-за брошенной кости. Вот до чего доводит борьба честолюбия или, боюсь сказать, корыстолюбия».
Последнее обличение можно всецело приложить к нашим разделениям в Европе и Америке, каковые разделения имеют еще менее оправдания, чем продолжающаяся вражда между греками и православными арабами в Европе, Азии и Африке. Впрочем, в последней области вражда эта несколько притихла под влиянием мудрого распоряжения патриарха Мелетия, который по увещанию и настоянию местного правительства значительно расширил церковные права арабов, устранив греческую монополию их недавно возрожденной церковной школы Патриархата.
Впрочем, становясь на неоспоримую почву церковного равноправия различных национальностей, мы должны все-таки признать условную правду эллинов в этом вопросе. Именно они ссылаются на то, что святое Евангелие написано на греческом языке и, помимо изучения последнего, невозможно изъяснять Христову веру. Признают это и протестанты, у которых в богословских школах продолжается и поныне изучение греческого языка, к стыду школ русских, как бы отвернувшихся от Божественных словес в их подлиннике.
К этому надо прибавить, что защитники греческого языка опираются на не вполне доказанный резон характера исторического, коим они отстраняют указание своих противников на то, что православные арабы, составляющие большинство населения в Патриархате Иерусалимском, Александрийском и, конечно, Антиохийском, по-гречески ничего не понимают и грекам вовсе не симпатизируют. Греки им возражают в том смысле, что эти инородцы признают себя арабами ошибочно, ибо они потомки чистых эллинов, переселенных на Восток императором Юстинианом в VІІ веке, сохранивших православную веру своих предков, хотя и потерявших свой греческий язык. Поэтому в Александрии и других странах греки всячески избегают наименований арабами и греками, но заменяют их словами «арабофоны» и «эллинофоны», то есть говорящие по-арабски и говорящие по-гречески, а считают греками тех и других. Впрочем, лучшие из иерархов чередуют возгласы и молитвы по-гречески и по-арабски.
Достойнейший великий иерарх блаженнейший патриарх Григорий IІI поступал именно так, чем, кроме всего прочего, делал более понятным содержание молитв для слушателей обеих национальностей. Так же поступали и многие другие иерархи священного Востока, особенно в Иерусалиме и Палестине, где объединяются в одних и тех же храмах разнообразные народности. В таком добром почине всего легче найти путь к миру и любви. С утешением указываем на то, что он не совсем чужд и Румынской Церкви, где мы слушали пение румынское и славянское в одной и той же кафедральной церкви.
Пора нам, то есть всем православным христианам всех народностей, убедиться в том, что путь к Божией истине заключается не в преобладании одной народности над другою, а просто в отрешенности от исключительных симпатий в ту или иную сторону, хотя бы и прикрываемых лживыми фразами о евангельской любви ко всем безразлично народностям.
Последние годы разыгравшейся международной борьбы на Ближнем Востоке делают, однако, почти безнадежным такое возрождение вселенского христианства. И еще недавно представители различных православных народностей даже мало интересовались, к какой этнографической ветви принадлежит тот или другой христианин: «я православный» — вот какое определение было для него дорого и во всяком случае гораздо дороже, чем наименование себя греком, арабом или славянином. В настоящее время подобное предпочтение своей вероисповедной принадлежности сравнительно с принадлежностью расовой сохранилось в некоторой степени только у македонцев на Балканах, а еще в недавнее время на Украине у малороссов. Если спросить у последних: «Вы кто такой?», — то многие еще недавно отвечали просто: «Православный!» В настоящее же время ответы следуют другие: «Украинец», «Мазепинец», «Русский» и т.п. И как часто случается, что такой жалкий и глупый провинциализм считают признаком культурности и выше меры дорожат своим расовым происхождением, забывая мораль крыловской басни о гусях, которые продолжали гордиться тем, что их отдаленные предки когда-то спасли Рим от нашествия варваров. Действительно, когда какая-либо слепая страсть, например шовинизм, овладеет умом человека, то он начинает повторять глупости, которых прежде он стыдился.
Такое сужение своих понятий соединяется обыкновенно с отрицанием действительно ценных убеждений и преданий. Так, украинизация соединяется с пренебрежением к Православию и с началом симпатий к латинской ереси, а панарабизм — с равнодушием к христианству и с симпатией к магометанству; при этом подобная подмена нравственных драгоценностей бессмысленным шовинизмом признается признаком культурности, хотя и не может быть оправдана ни простой логикой, ни моралью.
Особенно стыдно нам за нашу современность ввиду того, что даже и в языческом обществе, например в Древнем Риме, люди постепенно отрешались от расовых, шовинистических предрассудков и старались найти идейную почву для своих симпатий и для своего объединения.
Правда, эта почва была тоже зыбкая и неустойчивая, но все же такие знамена, как просвещение, цивилизация, право, гуманность, оставаясь, по существу, такими же мифами, как Венера, Юнона и Марс, все-таки заключали в себе стремление к известному идеалу, хотя и не чисто этическому, но все же возвышавшемуся над идеями грубого шовинизма, лишенного нравственного содержания, чем не могут похвалиться современные сепаратисты различных национальностей. Правда, та вражда греков с современными семитами, которой мы посвящаем настоящее краткое исследование, оперирует чисто христианскими библейскими терминами, но только прикрывает ими свой грубый шовинизм, и обнаруживается даже готовность ради последнего отказаться от Единой, Святой, Соборной, Апостольской Церкви; при этом более цивилизованные и более хитрые греки выходят как бы победителями из подобных споров, а более простодушные и обыкновенно не умеющие скрыть своего лицемерия арабы, замечая, что их побеждает греческая изворотливость, хватаются за ножи или идут унижаться перед более сильными, но неправославными нациями Запада и просить у них дипломатической и денежной помощи против своих же по вере братьев. Тщетно мы бы стали напоминать им слова апостола Павла: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными. И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения? Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев. Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» (1 Кор 6, 1—10).
Впрочем, мне, пожалуй, скажут, что, несомненно, справедливые требования апостола Павла имели бы силу среди людей и народов, благоговейно подчиняющихся ясно выраженным требованиям закона Божия, а там, где начинает господствовать шовинистическое безумие, необходимо останавливать вражду вооруженной угрозой, а потому обратимся к доводам чисто человеческим и практическим.
Дело в том, что среди шовинистических стремлений, одолевающих христианский мир и раздирающих его на части, все же остается один более чем священный центр, которого еще стыдятся люди, не успевшие отрешиться от Божественной правды. Этот центр есть подлинная столица всего христианства — священный град Иерусалим, некогда оплаканный за свое греховное упорство Божественными слезами. «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне» (то есть до Второго Пришествия) (Мф 23, 37—39).
Да не падет это страшное проклятие Кроткого и Смиренного сердцем и на христианские народы, как оно пало на народ иудейский, и да не привлечет его из себя взаимная вражда христианских племен, как привлекли его неверные иудеи...
Святое Писание наш щит! Наше оружие – Правда! А смелость дается нам Святым Духом! Все эти дары перешли к нам по наследству от наших праотцев, получивших эти дары от Апостолов и их учеников.
ЖУРНАЛЫ ЗАСЕДАНИЙ АРХИЕРЕЙСКОГО СИНОДА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗАГРАНИЦЕЙ
Глава из книги И. Ризоса «Расхитители Божественного учения», часть II.
ПРЕКРАЩЕНИЕ ЦЕРКОВНОГО ОБЩЕНИЯ В СВЯТООТЕЧЕСКОМ ПРЕДАНИИ
Прежде всего, необходимо уточнить, что наши иерархи постоянно меняют смысл слов св. Игнатия Богоносца, которые относятся к епископам, а именно настаивают на том, что святой сказал о епископах: «… без епископа нет церкви». Однако слова Святого означают нечто иное. Святой говорит: «Все почитайте диаконов как Иисуса Христа, и епископа, который есть образ Отца, и пресвитеров как собор Божий и как собрание апостолов. Без них нет Церкви»1. Церкви нет и без диаконов, и без пресвитеров, а не только без епископов. Кроме того, святой Игнатий учил: «Любой, кто говорит что-то иначе, чем было заповедано в Предании, даже если он достоин доверия, даже если он постник, даже если он живет целомудренно, творит чудеса, пророчествует, да будет для тебя как волк в овечьей шкуре, ибо он является поборником душевной погибели… И если таковой раздает свое имущество бедным и горы переставляет, и если тело свое предает на мучение, да будет тебе противен, если он принижает закон и пророков, [слова] которых Христос восполнил пребыванием Своим на земле. Смотри на такого, как на антихриста…» 2. И епископы ─ не исключение, это относится и к ним тоже.
На наших глазах во всем мире происходит брожение в умах людей. В заблуждении некоторые люди высказывают даже сомнение в существовании Бога и ходят в храм, для того чтобы встретить там знакомых или по делу «нужных людей», забывая или не зная о том что, Господь Бог сделал предсказание, которые всегда исполнялись, о том, что час придет, а слово Его истина (Ин. 17,17). Об этих людях приходящих в храм, перекрестившись, автоматически ставящих свечу, на «всякий случай» потому что это делают другие, о таких людях Господь сказал: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими и чтут Меня языком; сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15,8-9). Поэтому как Церковь учит Богу нужно молиться в духе и правде (Ин. 4,23-24).
2/15 мая 2016 г., в Неделю Жен-Мироносиц, в с. Конгаз в храме Покрова Божией Матери (Кишиневская епархия РПЦЗ), настоятелем которого является прот. Василий Икизли, была совершена Божественная Литургия. Богослужение возглавили Митрополит Фотий Триадицкий - Первостоятель Болгарской Православной Старостильной Церкви и Преосвященнейший архиепископ Георгий Кишиневский и Молдавский вместе с духовенством Кишиневской епархии.
Ранее Конгаз считался самым большим и густонаселённым селом в Европе. Этот рекорд зафиксирован в Книге рекордов Гиннесса. Численность населения — 13,5 тыс. человек. Протяжённость территории около 8 км. Большинство населения — гагаузы (95 %). (Из Википедии).
В субботу, 1/14 мая 2016 г., день памяти новопреподобномучеников Афонских Евфимия, Игнатия и Акакия, День Тезоименитства праздновал Митрополит Аттикийский и Диавлиасский Акакий (ИПЦ Греции).
